12:02 

"Juxtaposition: Соприкосновение"

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
Оригинальное название: "Transformers: Juxtaposition"
автор: Vaeru
переводчик: Страж
бета: Kazuya H.
Разрешение на перевод получено.

Пролог.
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.
Глава 9.
Глава 10.


Глава 11. НЕЛОВКОСТЬ
 
Когда мне было шесть, я прыгнул в бассейн и потерял плавки. Боже, как бы мне хотелось оказаться сейчас там.
Малкольм, «Малкольм в центре внимания»
 
Эвилин озадаченно смотрела на чашу с водой.
Ну... вообще-то это скорее куб.
Контейнер был в диаметре чуть меньше тех пластиковых детских бассейнов, что всегда выставляли в Вол-Марте летом, борта — высотой до середины бедра; вода плескалась в дюймах шести от края, бликуя под яркими лампами. Она обернулась на Уиллджека, своего нынешнего опекуна и благодетеля, который стоял рядом с «ее» столом, и снова посмотрела на воду.
— Ты не мог бы... отвернуться?
Робот склонил голову набок, и лампы по бокам головы ярко вспыхнули, когда он спросил:
— Зачем?
— Это... это человеческий обычай. Пожалуйста.
Робот помедлил секунду и послушно повернулся спиной, громко топая ногами по металлическому полу. Эвилин взялась было за подол рубашки, но спросила:
— Обещаешь не смотреть?
— Ну, ты же не хочешь, чтобы я смотрел, — ответил робот таким тоном, словно спрашивал «А зачем мне?».
— Уж поверь, не хочу, — она стащила перепачканную засохшей грязью блузку и кинула ее на стол, не в первый раз сожаления, что тем утром не уделила одежде больше внимания. Хотя казалось, что прошло не более часа с тех пор, как она проснулась, из-за постоянного освещения и замкнутого пространства невозможно было точно оценить, сколько времени прошло.
С большой осторожностью Эвилин дюйм за дюймом начала скатывать перепачканную в грязи бежевую ткань медицинской перчатки; показалась бледная кожа, от ладони до плеча оплетенная паутиной шрамов, похожих на тонкие белые вены. Она легонько потерла руку, чувствуя гладкость шрамов вперемешку с шероховатостью здоровой кожи; прикосновение не было неприятным и раздражения не вызывало.
Мелодия «Миссия невыполнима» была бы весьма уместна: Эвилин поспешно разделась до белья и, окунув один носок в воду, начала оттирать заляпанную грязью кожу. Вода оказалась немного прохладнее, чем хотелось, капли стекали по коже, вызывая волны мурашек. Она осторожно промыла подживающие синяки и ссадины от своих недавних приключений и отжала носок, поморщившись, когда мутная черно-коричневая жидкость полилась обратно в контейнер.
Прямо как в шестом классе, когда сломался душ в летнем лагере… только вместо синяков тогда была сыпь.
Ну и вспомнится же…
Голос все еще не вернулся, оставаясь тихим невнятным бормотанием на задворках разума. Эвилин с одной стороны радовалась, что ее тело сейчас было ее телом, но в то же время в нетерпении ждала возвращения голоса, чтобы высказать тому что именно она думает о его поступках.
Она обернулась на бело-серую махину Уиллджека, который, верный своему слову, не сдвинулся ни на сантиметр.
Гигантский робот-пришелец, подумала она; ей показалось, что от одной этой мысли мозг должен бы вскипеть. Она бросила взгляд на свою заляпанную грязью сумку; рядом лежала стопка относительно чистой одежды, которую ей вернул Рэтчет, прежде чем куда-то исчезнуть. Как мило, воспитанные гигантские роботы-пришельцы.
— А… А Рэтчет сказал, когда вернется?
— Нет, — Уиллджек пошевелился, и внутри его загудели и защелкали механизмы. — Он выгружает из бортового журнала челнока записи, касающиеся твоего вида. Тебе что-то нужно?
— Нет, спасибо, — Эвилин запустила руку в волосы, слипшиеся и перепачканные песчанистым илом. Шампунь, шампунь, полцарства за шампунь, невесело подумалось ей. Она задумчиво посмотрела на воду (Может, быстро ополоснуться?), вздохнула, и, перекинув волосы через плечо, принялась их расчесывать пальцами; грязь и листва посыпались на сверкающую столешницу. — А что за записи?
— Все автоботские челноки приспособлены для разведки. Программы работают постоянно и записывают все происходящее вокруг. Мираж упомянул, что на вашей планете есть всеобщая информационная сеть, и нам подумалось, что челнок мог загрузить оттуда много полезной информации.
— Интернет, — сказала Эвилин.
— Что?
— Информационная сеть, она называется Интернет, — она отделила колтун и принялась его распутывать.
— Изумительно.
Эвилин, моргнув, слегка улыбнулась гиганту. Похоже, ему очень нравится это слово.
Расправившись с последним большим колтуном, она облегченно вздохнула. На будущее: добавить в походный набор шампунь, расческу и дезодорант, подумала она, прочесывая пальцами волосы.
Эвилин потерла влажное белье, прилипшее к коже, и скривилась, когда поняла, что эта деталь одежды будет сохнуть дольше. И еще запасной лифчик.
Дверь с шипением отворилась.
Впервые в жизни Эвилин по-настоящему поняла что значит «попасться с поличным»; она испуганно уставилась на знакомую красно-белую фигуру, когда Рэтчет протопал в комнату, нагруженный кипой плоских серых панелей. Голубые глаза уставились на Уиллджека, потом взглянули на Эвилин и нахмурились.
Позорно взвизгнув, она метнулась к единственному доступному укрытию — контейнеру с водой, схватила попавшуюся первой под руку одежду, измазанные в грязи джинсы, и прижала их к груди.
Раздался грохот шагов, Рэтчет подошел ближе.
— Не смотри! — огрызнулась она возмущенно, заливаясь румянцем. — Отвернись!
— Не жги зря цепи, — ответил медик, пристально оглядывая ее. — Покажи руку.
Уиллджек повернулся обратно к столу, и Эвилин оказалась в перекрестье взглядов двух пар светящихся голубых глаз. Фыркнув, здоровой рукой Эвилин покрепче прижала джинсы, и протянула больную руку.
— У людей всегда бывают такие отметины? — спросил Уиллджек.
— Нет, — заговорил Рэтчет прежде, чем Эвилин смогла ответить, — это рубцы, что-то вроде сварных швов под грунтовкой. Недавние?
— Они от аварии, — ответила Эвилин.
— Хмм, — Рэтчет прошагал дальше мимо ее стола и с металлическим клацаньем сгрузил свою ношу на стоящий у стены верстак. — Глянь на это, Джек, — бело-красный робот с любопытством посмотрел на нее через плечо: — Твоя планета и в самом деле полностью зациклена на размножении?
Лицо Эвилин покраснело так, что могло бы светиться в темноте.
— Что?
Робот взял одну из панелей — у него в руках она выглядела как обычный блокнот, а для Эвилин была размером с двуспальный матрас — и показал ей экран на одной из сторон панели... на экране было изображение мужчины... и женщины...
— Ай! — она вскинула руку прикрыть глаза и отвернулась в сторону, покраснев вдесятеро сильнее. — Убери это... удали... Совсем удали! Боже!
Порно! Первый контакт с земной цивилизацией, и им попалось порно!
Роботы переглянулись. Медик ткнул в кнопку на нижней стороне панели, и изображение исчезло. Уиллджек присоединился к Рэтчету у верстака; Эвилин, убрав руку, подозрительно уставилась на парочку, но те явно не желали отвлекаться от серых металлических пластин и если даже переговаривались, то слишком тихо для ее слуха. Эвилин подтащила поближе рубашку и штаны, что лежали рядом с дорожной сумкой. Обернувшись еще раз на гигантов, она с рекордной скоростью влезла в одежду.
Над медицинской перчаткой она заколебалась. Перчатка была грязная, и вся в высохшей грязи. Эвилин макнула ее в куб с водой, поскребла ладонями, отжала излишек воды и разложила рядом с сумкой сушиться. То же самое она быстро проделала с блузой и джинсами, хотя пятна не особенно уменьшились.
Ну... Я эти джинсы все равно почти не носила.
— Как долго ваш вид может обходиться без топлива?
Через пару секунд до нее дошло, что Рэтчет обращается к ней.
— Извините? — моргнула она на робота.
— Топливо. Питание. Как долго ты можешь протянуть без него?
Это как-то не обнадеживает.
Так, что мне Дик говорил про то правило? Правило... правило Трех.
— Три минуты без воздуха, — ответила она. — Три дня без воды. Три недели без еды, — желудок дернуло, и она запнулась. — Но столько времени нужно, чтобы я впала в кому и умерла, так что, думаю, будет очень плохо, если все затянется надолго.
— Понял, — ответил медик. — Уиллджек?
— Нужно некоторое время во всем разобраться и составить правильный баланс. Восемь джооров? Может быть, девять?
— Чуть больше двух человеческих дней.
Эвилин перевела взгляд с одного робота на другого. Два дня?
— Я... у меня есть несколько шоколадок и немного воды, переживу.
Уиллджек, казалось, стал выше, глаза заинтересованно засветились ярче.
— Ты взяла топливо с собой? Что... — он осекся, и глаза у них с Рэтчетом знакомо замерцали.
Эвилин нахмурилась, но молчание длилось менее минуты, оба робота уставились на нее, словно оценивая ее.
— Эвелин, — сказал Рэтчет, — наш командующий хотел бы поговорить с тобой, если ты не против.
Сердце Эвилин подпрыгнуло и заколотилось о ребра.
— Тот... тот большой? Который приходил?
— Он и еще один офицер, — ответил медик. Он склонил голову, серебристые губы ехидно сложились в ухмылку. — Они тебя не обидят.
Внутренние механизмы Уилджека издали негромкий гул.
— Они определенно не такие страшные, как Рэтчет.
Эвилин посмотрела на бело-красного робота, но тот не стал отрицать это заявление. Оба робота явно ждали ответа.
— Хо-хорошо, — она глубоко вздохнула и выдавила слабую улыбку. — Может, на этот раз я не стану распускать нюни, а?
 
* * *
— Ты нормально, Эвилин?
Сидя на ладони робота, Эвилин для равновесия держалась за его большой палец, и изо всех сил старалась не закричать подобно своей племяннице Джессике «Отпусти меня! Отпусти!».
— Я в порядке, — ответила она. Боже, у меня действительно дрожит голос, когда я вру... — Нам еще долго идти?
— Тут довольно далеко до командного пункта, надо пройти лаборатории и склады. Тебе повезло, что сейчас не пересменка, и мы не в казармах или на палубе для отдыха — коридоры были бы забиты, и дорога заняла бы вдвое больше времени.
— А вас тут так много?
— Ну, экипажу тут слегка тесновато. Но могло быть и хуже. Для корабля Метеллус довольно просторный.
— А, так это все-таки корабль, — Эвилин оглядела бесконечный коридор, плавно изгибающийся и исчезающий вдали. — Я не была уверена в этом.
— Метеллус Курсор, один из лучших. Главное, не стой в дверных проемах, и все будет нормально.
Дверные проемы?
— А это тут при чем?
— Это невежливо, — ответил Уиллджек, как будто объяснял что-то очевидное.
Мозг Эвилин чуть не вскипел от такой логики.
— О...
— У нас есть около брийма, пока мы не доберемся до кабинета Прайма. Почему бы тебе не рассказать о себе?
— Хм? О себе? — она слегка поежилась. — А... Особо рассказывать нечего. Я профессор в местном колледже.
— Преподаватель? — глаза как будто засветились ярче. — Чему ты учишь?
Эвилин изо всех сил старалась не смотреть на металлический пол далеко внизу.
— Погоди... Ты хочешь сказать, у вас есть учителя? Я думала... Ну, вы же роботы. Разве вы не можете просто загрузить любую нужную вам информацию?
— Во-первых, «робот» относится к неразумному дрону. Правильный термин «мех». Что до загрузок, то это просто невозможно. Нельзя создать систему для хранения всей нужной технической информации, которая использовалась бы вместе с файлами памяти, и при этом иметь достаточно ресурсов для работы наших операционных программ. Я могу загрузить информацию в свои банки памяти, но она будет занимать место, и рано или поздно мне придется ее удалить, чтобы освободить место для других файлов.
— Тогда ты все забудешь, и что тут хорошего?
«Уши» робота вспыхнули.
— Здесь наступает очередь форм-энергии. Ты знакома с подобным? — в голосе смутно звучала надежда.
Эвилин помотала головой.
Надежда исчезла, словно лопнувший пузырь.
— Ну, для нас это тоже загадка. Все примеры, что дошли до нас, появились еще до первой Золотой Эры... больше одиннадцати тысяч мегаворн назад.
— Ты в курсе, что я понятия не имею, сколько это, одиннадцать тысяч мегаворн?
Робот (мех) покосился на нее краем светящегося голубого глаза.
— Ваша планета тогда еще не образовалась.
Эвилин моргнула, в голове что-то зашипело и перегорело.
— А. Так давно.
Внутренние системы Уиллджека издали негромкий рокот.
— Очень давно, даже для кибертронца. Э... На чем я остановился?
— Энергия.
— Точно! Форм-энергия. Иногда ее называют литой энергией. Ну, у вас на планете есть вода, лед и пар, верно? Тут то же самое, только с энергией.
Мозг Эвилин выдал нечто очень похожее на Э?
Уиллджек продолжал объяснять:
— Газ: окружающая энергия в материи, рассеянная повсюду. Затем жидкость: видимая, сгущенная энергия, плазма, энергон и прочее. Ты уже видела энергон? Напомни, чтобы я тебе его показал. Это наш главный источник энергии. Ну и, наконец, твердое состояние: форм-энергия, энергия настолько сконцентрированная, что может сохранять свою исходную форму. Часто имеет зачаточное сознание.
Ученый-изобретатель сделал паузу и посмотрел на Эвилин, но та просто кивнула, по мере возможности следуя за его мыслью.
— Наглядный пример форм-энергии — искра кибертронца, источник энергии внутри лазерного ядра любого кибертронца.
Что-то щелкнуло в мозгу Эвилин.
— Сайдсвайп что-то такое говорил... он говорил, что его искра во мне.
— Верно. Искра это то, что делает нас теми, кто мы есть. Компьютер на Кибертроне производит искры с базовой прошивкой и личностными матрицами, и затем искры помещаются в тела-носители. По мере того, как мех набирается опыта, воспоминания заносятся во временные информационные файлы в банках памяти, но со временем искра меняется и поглощает информацию, и устаревшая информация удаляется из памяти. Понимаешь?
— С людьми бывает похоже, — сказала Эвилин. — Только у нас не энергия, а так называемая долговременная и кратковременная память. Уроки биологии были давно, но, думаю... Как там было? Кратковременная память содержит определенное количество информации, к примеру, то, что ты сейчас видишь или думаешь. Она хранится очень недолго, меньше тридцати секунд, и затем эта информация переходит в долговременную память или забывается. В долговременной памяти информация хранится постоянно, например, воспоминания детства, навыки письма или счета, которым научился в школе.
— Изумительно, — снова сказал робот. — Но мы отвлеклись. Ты говорила, что ты преподаватель. Чему ты учишь?
— Лингвистике. Это наука о языке и сходстве и различиях между разными языками. Синтаксис, грамматика, семантика, морфология, фонология, фонетика и… и ты понятия не имеешь, о чем я тут говорю, правда?
Уиллджек снова издал этот странный рокочущий звук (Смех? подумалось ей) и ответил:
— Вообще-то — нет, не понимаю.
— По существу, это наука о том, как люди говорят. Как мы образовываем слова, как мы учимся говорить, как мы слышим слова и составляем предложения, о сходстве звуков в языке и сходстве между разными языками.
— А на вашей планете много языков?
— Тысячи. Разве у вас нет разных языков?
— Есть разные диалекты, но полностью различных языков нет. Есть еще разные бинарные коды, но на них не говорят. А ты знаешь все языки своей планеты?
— О боже, нет. Английский мой родной, и я знаю еще несколько. Сейчас я учу северокитайский, но не так усердно, как стоило бы.
— А много людей знают разные языки?
— Большинство знают по крайней мере два. Я знаю… — она нахмурилась, подсчитывая, — восемь. Может, девять, но хинди я подзабыла. Это как хобби.
— А ты не покажешь мне? — с искреннем интересом спросил Уиллджек, заставив Эвилин улыбнуться.
— Конечно. Это будет неплохой практикой.
— Жду с нетерпением, — он замедлил шаг и остановился у одной из блестящих дверей. — Но это потом. Мы пришли.
Дверь с шипением открылась, и ее улыбка исчезла.
О боже, он еще больше, чем я помню.
Где-то на задворках беспомощно бурлящего сознания высунулся мятежный кусочек разума и подло захихикал. Кто бы мог подумать, гигантские инопланетные роботы тоже пользуются письменными столами.
Красно-синий робот стоял рядом с огромным металлическим столом и смотрел на занимающий большую часть задней стены здоровенный экран, который показывал что-то, для Эвилин непонятное. Рядом стоял знакомый уже бело-черный робот и тоже смотрел на экран. Оба обернулись, когда Уиллджек вошел.
— Спасибо, Уиллджек.
— Не за что, Прайм, — ученый подошел поближе и расположил руку в нескольких футах от поверхности стола. — Ну вот, Эвилин.
Эвилин оторвала взгляд от возвышающегося красно-синего робота и бесстрастного лица бело-черного. Она осторожно встала, опираясь на большой палец Уиллджека, и спустилась вниз; мышцы на бедре обиженно заныли. Когда серая металлическая ладонь отстранилась, Эвилин захотелось вцепиться в нее.
— Мы проследим, чтобы она вернулась обратно, — сказа красно-синий робот.
— Тогда я пошел обратно в лабораторию, — ответил Уиллджек. — Скоро увидимся, Эвилин.
Она наблюдала, как робот уходит, чувствуя себя так, словно ей снова четыре года и она смотрит вслед маминой машине, уезжающей от детского сада. Дверь закрылась, и Эвилин неохотно обернулась к двум незнакомцам.
— Рэтчет сообщил мне, что они с Уиллджеком уже занялись устройством подходящих условий обитания для тебя, — заговорил красно-синий робот.
Эвилин кивнула, отчаянно стараясь не ерзать. Что я могу ответить? «Спасибо?» «Это не Земля, но я ценю ваши усилия?»
— Он также сообщил мне, что ты попала сюда против своей воли, — глаза робота слегка потускнели. — Я очень сожалею об этом. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть тебя на твою планету.
— Спа-спасибо.
Робот наклонил голову, его глаза блеснули, и непонятно почему Эвилин показалось, что он улыбается.
— И еще он сказал, что тебя зовут Эвилин.
Очередной кивок.
— Что ж, Эвилин, перед тем, как мы перейдем к разъяснениям, позволь нам представится. Это мой первый заместитель, Проул, наш штатный тактик. Ты, должно быть, его помнишь, — он указал на бело-черного робота с не совсем крыльями, и тот кивнул. — Меня зовут Оптимус Прайм.
— Приятно познакомится, — сказала Эвилин, кивнув в ответ.
Спасибо, спасибо, мама, что научила меня хорошим манерам.

Глава 12. ХОЛОД
 
Эта фигура ничем не напоминала взъерошенного дикаря, который немногим более часа назад влетел как сумасшедший в этот мирный коттедж. Исчезла рваная, истертая хламида, заляпанная грязью сотен планет и пятнами дрянной пищи из сотен загаженных космопортов, не было больше спутанных патл, длинной клочковатой бороды и пышно разросшихся бакенбардов. Остался Артур Дент, спокойный и небрежно-элегантный, в вельветовых брюках и пушистом свитере. С вымытыми и подстриженными волосами. С гладко выбритым подбородком. Только глаза все еще молили Вселенную, чтобы она сжалилась и перестала производить над ним этот непостижимый эксперимент.
«Всего хорошего, и спасибо за рыбу!», Дуглас Адамс
 
— Невероятно, — Эвилин сидела на металлической поверхности стола и рассматривала изображение, мерцающее на экране: серебристая планета медленно вращалась в звездной черноте космоса. — Это ваш дом?
— Да. Кибертрон, — ответил красно-синий великан с неясной грустью. Эвилин оторвала взгляд от завораживающего вида чужой планеты и обернулась.
— Вы скучаете по ней? — спросила она.
— Очень. Мы вдали от нее уже очень, очень давно.
Эвилин снова посмотрела на планету. Поверхность не была плоской. Напротив, она отчасти напоминала Землю — там были участки гладкого блестящего металла и темные неровности.
Континенты и океаны, подумала она. Только без воды.
— Автоботы, десептиконы и нейтралы, — произнесла она. Глаза у обоих мехов заинтересованно вспыхнули. — Сайдсвайп мне рассказывал. Он говорил, что автоботы и десептиконы воюют между собой. И Рэтчет с Уиллджеком называли вас командующим, — когда Оптимус Прайм кивнул, она продолжила: — Значит, это военный корабль?
— Да.
— Вы поэтому давно не были на своей планете? Вы воевали?
— Кибертрон… больше нам не принадлежит, — сказал большой мех.
Опять эта печаль.
— Силы десептиконов захватили планету примерно семьдесят два мегаворна назад. С тех пор мы пытаемся ее отвоевать.
Эвилин посмотрела на изображение планеты по новому. Семьдесят два… мегаворна? Насколько это долго, мегаворн? Даже семьдесят два года было бы… невыносимо.
— Мне очень жаль.
— Знаю, что тебе хотелось бы вернутся обратно как можно быстрее, — сказал Оптимус, — но есть определенные сложности. Сейчас мы не можем пойти на такой риск.
— Нас преследует несколько десептиконских шаттлов. Мы пытаемся увести их из вашей системы, — объяснил бело-черный мех. — Мы не можем вернуть тебя до того, как разберемся с ними: в противном случае они раскроют существование твоей планеты остальным силам десептиконов.
— Но что им понадобилось на Земле?
Взгляд Оптимуса потяжелел.
— Ваша Земля — одна из богатейших природными ресурсами планет, какие нам встречались. Как только десептиконы обнаружат ее, они сделают все возможное, чтобы заполучить ресурсы себе.
Эвилин вспомнились картинки с уроков экологии в старших классах: поваленные деревья, задымленное небо, сведенный под карьеры лес.
— Мы сделаем все, чтобы этого не случилось, — заверил ее Оптимус.
Она ошеломленно кивнула.
Айронхайд Оптимусу.
Эвилин удивленно вздрогнула от знакомого голоса с не-южным акцентом, раздающегося как будто ниоткуда и в тоже время отовсюду.
— Оптимус слушает, — ответил красно-синий великан. — Да, Айронхайд.
Может, подойдешь на гауптвахту? Новенький опять бузит.
Большой мех взглянул на Эвилин и затем сказал:
— Я думал, его уже отправили в казармы.
Э... Ну да. Он поцапался с Гирсом. Трейлбрекер с Хаундом вмешались, так что все закончилось царапинами и парой вмятин, но Гирс, похоже, в ближайшее время задирать его не станет.
— Он опять попал на гауптвахту? — сухо спросил Оптимус. — А что насчет информации, которую затребовал Рэтчет?
Говорит, хочет увидеть брата, и только тогда будет отвечать.
— Понятно. Спасибо, Айронхайд. Конец связи, — мех издал звук, подозрительно похожий на вздох, хотя он доносился скорее изнутри его корпуса, а не изо рта. — Прошу прощения. Мы старались не пользоваться корабельной связью в медотсеке до тех пор, пока ты... не привыкнешь. Я не подумал отключить ее здесь.
Эвилин застенчиво ухмыльнулась.
— Все нормально. Просто я как будто в фантастический сериал попала.
Мех кивнул. Двигатель Проула издал рокот, привлекая внимание большего меха.
— Опять на гауптвахте? — спросил бело-черный мех, слегка прищурив голубые глаза. — Он освободился оттуда меньше двух джооров назад.
— Как я понимаю, ты хочешь наложить на него дисциплинарное взыскание?
— Да.
— Хорошо, — Оптимус Прайм посмотрел на Эвилин. — Это еще одна причина, по которой я хотел с тобой встретиться. Необходимо, чтобы ты поговорила со Санстрикером. С тех пор, как он вернулся в онлайн, он чрезвычайно агрессивен по отношению ко всем на борту, а вы с Сайдсвайпом единственные, кто знал его до тех пор, как мы вас не обнаружили.
Эвилин вспомнила гигантского желтого меха с извечно хмурым выражением на серебристом лице, и задумалась, как именно закончилась та встреча в лесу.
— Он же никому не причинил вреда?
— Пока нет.
— О, — Эвилин нахмурилась, — Э... Это не агрессия. Думаю, Санстрикер всегда такой.
— Это его нормальное поведение? — спросил Проул.
— Я видела, что он сотворил с теми машинами... ну, они же были десептиконами, верно? — Ты несешь чушь, обругала она себя. — Я видела, что он сделал с десептиконами на Земле. Если бы он действительно разозлился, не думаю, что все ограничилось бы только царапинами и вмятинами.
Мехи переглянулись.
— Возможно, так и есть, — признал Оптимус. — И все же на борту корабля, даже такого большого, как Метеллус, столкновения между союзникам недопустимы. Ты поговоришь с ним?
— Не понимаю, что это изменит. Я ему тоже не особо нравлюсь.
— И все же, — сказал Проул, — увидев, что ты онлайн и функционируешь, он может успокоиться.
— ...Ну, если вы думаете, что это поможет.
 
* * *
 
О боже мой.
Она опять оказалась в гигантской металлической руке, но если ладонь Уиллджека была по размеру как ванна-джакузи, то в ладони Оптимуса она сидела словно на родительском обеденном столе, окруженной металлическими пальцами толще, чем ее бедро. И соответственно, она оказалась гораздо дальше от пола. В бреши между пальцами она видела детали окружения: серые стены и разветвляющиеся коридоры, белый свет, отражающийся от блестящих поверхностей, и даже двух или трех проходящих мимо странных мехов, которые почтительно приветствовали Оптимуса Прайма и Проула и бросали на нее любопытные взгляды.
Они зашли в помещение размером больше ратуши в Мэйсоне, которое оказалось лифтом, достаточно просторным, чтобы вместить несколько великанов; Эвилин вытянула шею, безуспешно пытаясь выглянуть из-за красного корпуса Оптимуса обратно в коридор. Это был... бот-лилипут?
Ее транспорт и его эскорт развернулись лицом к коридору, но прежде чем Эвилин смогла разглядеть что-то, кроме желтого смазанного пятна, двери закрылись, и желудок ухнул от знакомого ощущения, похожего на падение, когда комната начала двигаться.
Эвилин секунду удивилась тому, что она в лифте, но не чувствует ни малейшего намека на клаустрофобию. Конечно, как-то сложно считать тесным ящик размером с четырехэтажный дом.
— Не желала бы ты встретиться с остальными членами нашего экипажа?
Эвилин обернулась и задрала голову, чтобы взглянуть в лицо большего меха.
— Прошу прощения?
— Похоже, что тебе придется провести с нами около орна. Может, немного дольше. Я не могу допустить, чтобы ты все это время оставалась в медотсеке. У нас есть кают-компания.
— Хотя и не очень большая, — добавил Проул.
Эвилин обернулась на бело-черного меха, но лицо у того было по-прежнему спокойным и бесстрастным.
— Ну... Сначала хотелось бы узнать, как это долго — орн. И брийм и... джоон?
— Джоор, — поправил Оптимус. — Я не знаю, как перевести их в ваши временные интервалы.
— Какой у вас наименьший временной отрезок? — спросил Проул.
— Наименьший временной... — Эвилин уперлась рукой в ладонь Оптимуса, когда лифт замедлился и остановился. — А-а, секунда. Шестьдесят секунд составляют минуту. Шестьдесят минут — час. Двадцать четыре часа — сутки. Семь суток — неделю. Триста шестьдесят пять суток составляют год... вообще-то триста шестьдесят пять с четвертью, если быть точным.
Дверь открылась, и волна холодного воздуха ворвалась в помещение. По коже забегали мурашки, она пригнулась ниже к гигантской руке; мехи вышли в коридор, который практически ни чем не отличался от того, что они недавно покинули.
— ...лин? Эвилин? У тебя неисправность?
Она взглянула вверх на две пары светящихся голубых глаз.
— Я... нормально. Вы что-то сказали?
— Я спросил, секунда это сколько?
Эвилин глупо моргнула.
— Секунда?.. О. Это... — она ненадолго задумалась. Потом подняла руку и принялась ритмично отстукивать пальцем по ладони Оптимуса. Металл неожиданно оказался странно теплым в окружающем холоде. — Раз Миссиссипи, два Миссиссипи, три Миссиссипи... Это секунды.
Проул кивнул.
— У нас бриймы, джооры, орны и ворны. Исходя из длительности “секунды”... Брийм составляет чуть больше восьми ваших минут. Джоор — шесть часов тридцать семь минут. Орн — тринадцать суток, и ворн — восемьдесят три ваших года.
Я никогда этого не запомню. Но отбросив сомнения, она послушно повторила чужие термины:
— Бриймы, джооры, орны и ворны.
— А что такое «миссиссипи»? — спросил Оптимус. — Тоже временной интервал?
— Миссисипи — это название штата, участка суши, — она обхватила себя руками и задрожала. — Я не знаю, почему считают Миссиссипи. Меня так научили отмерять секунды.
Боже правый, что же так холодно-то.
Мехи свернули в боковой коридор и остановились у двери. Проул набрал что-то на стенной консоли, заставляя створки разъехаться. Воздух неожиданно наполнился ругающимися голосами.
— ...завирусованный ржавый шлакогон...
— ...займись интерфейсом с электромагнитом, тупой отброс...
Мехи переглянулись.
Пройдя через короткий коридор, они вошли в круглую комнату, в центре которой находилось что-то вроде терминала. Маленькие комнатки — камеры — расходились от центральной комнаты, словно спицы колеса. В комнате находилось двое мехов, один — коренастый красный, которого Эвилин видела раньше, второй, смутно знакомый, был раскрашен в черное и белое. На терминале стоял поднос, полный знакомых кубов-бассейнов, наполненных светящейся розовой жидкостью.
Розовое? подумала Эвилин заинтересованно.
Две камеры были закрыты светящимися решетками из энергии. В одной находился черно-красный десептикон Торк. В другой, отключив глаза, растянулся на лежанке Санстрикер.
Голоса принадлежали им.
— Пополируйся шлифовалкой.
— Сожри утиль и деактивируйся.
К удивлению Эвилин, Проул с Оптимусом проигнорировали эту странную беседу между заключенными. Оптимус повернулся к черно-белому меху.
— Джаз? — спросил он удивленно. — Я думал, ты на больничном.
Черно-белый мех ухмыльнулся. Его глаза были спрятаны за голубым визором.
— Я тока заскочил с батарейками для двух наших гостей и Айронхайда. Везунчик, получил и топливо, и представление.
— И давно они так? — поинтересовался Проул, повысив голос, чтобы перекрыть продолжающиеся ругательства.
— ...второсортная микросхема...
— ...коротнувшая плата...
— Около брийма, — проворчал красный великан. — Сказал им заткнуться. Не слушают.
— Вижу, — сказал Оптимус и позвал: — Санстрикер.
Непрекращающийся поток ругательств запнулся и стих. Глаза желтого меха мигнули и медленно посветлели до привычного бледно-голубого; он повернулся лицом к входу в камеру. Его взгляд немедленно уперся в Эвилин.
— Ты хотел видеть брата, — сказал Оптимус.
— Это не мой брат, — ответил Санстрикер.
— Это самое большее, на что ты можешь сейчас рассчитывать, — зло оскорбилась Эвилин. — Уж поверь, я тоже хочу сказать ему пару слов.
Желтый великан рассматривал ее.
— Они сказали, что ты на борту, — сказал он. — Не знал, что ты на такое решишься.
— Не то чтобы я планировала эту экскурсию, — ответила она уныло, ежась от холода. — Твой братец украл меня.
Бледно-голубые глаза рассматривали ее, серебристые губы изогнулись в снисходительной усмешке.
— Может быть, тебе стоило сопротивляться сильнее.
— Санстрикер, — Оптимус отвлек внимание меха обратно к себе, — где корпус Сайдсвайпа?
— Выпустите меня отсюда, тогда скажу.
Внутренние механизмы Проула тихо взревели.
— Скажешь где — выпустим, — парировал он.
Желтый великан рывком сел, затем поднялся на ноги и прошел к входу в камеру; сервоприводы жужжали и гудели, ноги глухо топали по металлическому полу.
— На Земле.
Сердце Эвилин упало. Я так и знала.
— Где на Земле?
— В медотсеке нашего челнока, — мех склонил набок голову и многозначительно посмотрел на светящиеся прутья, блокирующие вход.
— Выпусти его, Айронхайд, — сказал Оптимус.
Красный мех нажал на несколько кнопок на терминале, и решетка из энергии исчезла.
Эвилин растерла руки. Ну... мечтать не вредно.
Желтый мех вышел из камеры.
— Санстрикер, — властно зазвучал голос Оптимуса Прайма, резко сменив тихие терпеливые интонации, к которым привыкла Эвилин, и заставив ее слегка дернуться. — Пока ты носишь этот знак, ты подчиняешься автоботским законам, и пока ты на этом корабле, ты исполняешь мои приказы. Это понятно?
Санстрикер встретил взгляд командира с некоторым ленивым высокомерием.
— Понятно. Сэр.
Глаза Оптимуса сузились.
— После смены вахт ты отправишься к Проулу для уточнения твоего наказания. До этого момента ты отправляешься в назначенную тебе казарму, и больше никаких драк на борту корабля, или ты вернешься обратно в камеру и надолго. Понятно?
Нос совсем заледенел. Эвилин на пробу выдохнула через рот, завороженно глядя, как дыхание превращается в туман.
— Да, сэр.
— Свободен.
Секунду Санстрикер не двигался, взгляд его метался от Оптимуса к Айронхайду и Эвилин. Двигатель противно рыкнул, солнечно-желтый мех протопал мимо и исчез за дверью; гулкие шаги постепенно стихли.
— От него будут проблемы, — сказал Проул.
— Вероятно, — ответил Оптимус, — Но если он приживется, то будет ценным активом.
Эвилин неловко пошевелилась. Знакомый дискомфорт внизу живота дал о себе знать, и окружающий холод не помогал.
— Прошу прощения, — сказала она тихонько, — мне необходимо поговорить с Рэтчетом.
Внезапно она оказалась в центре внимания... это очень нервирует, когда оказываешься окружен металлическими гигантами.
— Что-то не так, дюймовочка? — спросил черно-белый мех, Джаз.
— Все так... Просто мне... нужно поговорить с ним. Или с Уиллджеком, — она слегка поежилась. — И тут немного прохладно.
— Я могу ее подбросить, — сказал черно-белый гигант. — Лучше я, чем ты, Прайм. У меня больничный... меньше шансов, что Рэтчет упечет меня в медотсек. Он типа в последнее время чего-то кусается.
— В последнее время? — сухо спросил красно-синий мех.
Мир Эвилин сдвинулся, и через секунду рядом с ладонью Оптимуса оказалась вторая рука; между ними оставался зазор около фута. На мгновение голова поплыла от головокружения; она пододвинулась к краю. Зазор послушно исчез, и она соскользнула на вторую, меньшую ладонь.
Зовите меня Горячей Картошкой, подумала она. Или лучше Холодной Картошкой. Бр-р-р.
 
* * *
 
Путешествие обратно в медотсек оказалось короче, чем дорога оттуда, но, возможно, так вышло из-за ее нового собеседника.
— Похоже, скучно не будет. Ты точно знаешь, как всех взбаламутить.
— Никого я не баламутила, — возразила Эвилин.
— И все же, — сказал мех с ухмылкой. — Сначала на борту оказалось Солнышко, потом эта история с захватом тела. Ты звезда, сечешь?
— Я что?
— Ну, с тех пор, как ты онлайн, Рэтч реально держал тебя под замком. Не хотел никаких потрясений. Оно конечно, все на борту знают про тебя.
— Ну, здорово, — задумалась Эвилин.
— Да не волнуйся. Просто некоторые никогда не видели органика.
— Взаимно, я тоже никогда не видела гигантского ро... меха до всей этой заварухи.
Когда они вышли из лифта, воздух показался почти жарким; Эвилин убрала с шеи волосы и задумалась, чем бы их закрепить. Она взглянула наверх, на свой новый транспорт, не в первый раз уже подумав, что тот кажется ей странно знакомым.
— Почему было так холодно? — спросила она.
— М-м? А, Мету, наверно, потребовалось время, чтобы подогнать все климатические установки под новые требования Рэтчета. Нам не особо важна температура, главное, чтоб смазка не замерзала. А нагреть столько воздуха... Ты согрелась?
— Оттаиваю понемногу, — ответила она с легкой ухмылкой.
— Рад слышать. Скажу тебе вот что: никто с работающим процессором не станет связываться с пациентом Хэтчета.
Чего-чего?
— Пациентом?
— Правило номер раз: если Рэтч надумал устроить тебе техосмотр, твой бампер официально принадлежит ему, и даже не пытайся придумывать глупости и увиливать.
— Он меня совсем не обижал.
— О, я не говорю, что он какой-то выродок. Он славный мех. Как и все здесь. Если надумаешь, могу все показать и со всеми познакомить.
— А вас тут много?
— На борту Мета? Порядка тридцати-сорока, думаю.
Эвилин попробовала представить тридцать металлических гигантов... затем попыталась представить корабль достаточно большой, чтобы их всех вместить.
— Думаю, я не против с ними встретиться.
— В любое время, как пожелаешь. Хаунд и Блю собственный транзистор продадут, чтоб поговорить с тобой, — все двери казались Эвилин одинаковыми, но Джаз затормозил у одной из них. — Твоя остановка.
Дверь отворилась и Эвилин судорожно вздохнула, пытаясь придумать подходящий способ объяснить сорокафутовому инопланетному роботу концепцию туалета.

Глава 13. ВСТРЕЧА
 
Кирк: Как у нас дела?
Маккой: Как у «нас» дела? Забавно, что ты выразился именно так, Джим. У «нас» все хорошо.
Стар Трек III: В поисках Спока.
 
Эвилин скребла грязные разводы на джинсах в тщетной надежде хоть как-то избавиться от пятен; она сидела на столе в одной из процедурных медотсека, ее нового дома-не-на-Земле. Уиллджек и Рэтчет использовали стол, чтобы установить на нем источник воды, кровать и неуклюжую на вид машину-туалет (которую, по ее требованию и к потрясению обоих мехов, спрятали за несколькими широкими плоскими коробками, поставленными на бок). Подходящая по размеру лестница вела со стола вниз к полу, но Эвилин пока не пыталась спускаться самостоятельно.
Звон в ушах не исчезал. Скорее, теперь оно звучало постоянно, это резкое жужжание, перекрывая все, что Эвилин слышала. Довольно странно, но теперь, когда звук не смолкал, его было легче игнорировать, и это приносило большое облегчение, потому что иначе он здорово действовал бы ей на нервы. Тем не менее, он становился громче в присутствии автоботов и слегка утихал, когда она была одна. Когда она поворачивала голову вот так, то могла уловить, как звон меняет тональность — свидетельство того, что Рэтчет находится у себя в кабинете, небольшом помещении по соседству с медотсеком, откуда через окно открывался вид на ряды столов.
Она ухмыльнулась про себя. Ну, похоже, что в ближайшее время никто не сможет подкрасться ко мне незаметно.
– Похоже, у нас все получилось, а? –
— Ой! — Эвилин выронила джинсы; сердце подпрыгнуло и заколотилось в горле. Она глупо оглянулась, как будто ожидала кого-то увидеть. Моргнула. Сайдсвайп?..
Ты меня помнишь, как мило, – живо ответил голос.
Эвилин нахмурилась. Сайдсвайп.
Да?
— Ты… полный… ублюдок, — и она продолжила высказывать, что именно она думает о ситуации, в которую попала: — …напугалась до полусмерти, вокруг толпа хоть и вежливых, но железных великанов из какого-то старого дурацкого боевика, ты идиот, эгоцентричный, тупой, тупой, тупой ублю…
Она не помнила, как Рэтчет вошел в комнату, но когда заметила его, выражение его лица подсказало Эвилин, что тот уже некоторое время наблюдает, как она, словно бешеная белка, ругается в пустоту. Эвилин залилась румянцем и замолчала; красно-белый мех внимательно ее разглядывал.
— Ты в порядке? — спросил он, наконец.
А это кто такой?
— Он вернулся, — процедила сквозь зубы Эвилин.
— Он?.. — глаза медика вспыхнули. — Сайдсвайп. Он, наконец, онлайн? Ему придется кое-что наверстать, — судя по голосу, Рэтчет предвкушал, как будет помогать этому процессу.
Эвилин почувствовала, как губы расползаются в слабой ухмылке. Внезапно словно тяжкий груз упал с ее плеч.
Сайдсвайп, подумала она, может быть, даже немного (совсем немного) мстительно, познакомься со своим будущим главврачом. Его зовут Рэтчет.
Не думаю, что ты ему нравишься.
Он меня даже не знает.
Мы с ним... побеседовали.
— Итак, — сказал медик, — начнем с основ. Я Рэтчет, главврач на борту автоботского крейсера Метеллус Курсор под командованием Оптимуса Прайма.
Мы с Праймом?
Голос звучал встревожено, и Эвилин нахмурилась, отвлекшись от объяснений Рэтчета (объяснения были приправлены такими фразами, как «поскольку некоторые мехи не могут просто дождаться подкрепления», «из-за безмозглых поступков некоторых мехов» и «удивительно, как у некоторых мехов плохо функционирует процессор»).
Оптимус Прайм, ответила она. Ты хочешь сказать, что Прайм — это не имя?
Это титул, ответил голос. Это значит, что он имеет доступ к Матрице. Шлак. Я думал, что это просто какой-то партизанский отряд. –
Ей припомнился большой красно-синий мех. Матрица?
– Это... Я не могу объяснить. А что Санни? Как он? –
Эвилин фыркнула. Рэтчет прервал свою лекцию и уставился на нее.
Он успел дважды попасть на гауптвахту и пререкался с Оптимусом Праймом и Проулом. Гирс упоминал о нем, когда приходил чиниться, и с тех пор я ничего про него не слышала.
Гирсом звался бот-лилипут (вообще-то, как она узнала, минибот) яркой сине-красной расцветки, такой мерзкий в общении, что почти потеснил Санстрикера в ее списке личностей, с которыми она ни за что не хотела оставаться наедине.
– Он пререкался с Праймом? –
Ага. Сама видела.
А кто такой Проул? –
Заместитель Оптимуса Прайма.
Ох ты ж шлак. –
— Эвилин?
Она обернулась на медика.
— Извини, Рэтчет. Мы... мы тут в вопрос-ответ играем.
— Понятно, — Рэтчет задумчиво нахмурился на нее. — Тогда о главном. Сайдсвайп, я не смогу начать ремонт твоего корпуса до тех пор, пока мы не заберем его с Земли, что нельзя сделать, пока десептиконы не покинут этот сектор. Поверь, мне тоже хочется вернуть тебя в твой корпус как можно скорее. Но до тех пор остается только ждать.
Звучит не так уж и плохо.
— И Эвилин, Джаз спрашивал, не захочешь ли ты… — слегка закатил глаза, — «пойти быстренько погулять по палубе для отдыха», кажется, так он выразился.
— Я не против, — ответила Эвилин с улыбкой.
Не так уж и плохо?
Ты еще не слышал о его предложении переделывать заблудших кибертронцев в говорящую плавильную печь.
 
* * *
 
В маршрут «прогулки» входили, как объяснил Рэтчет, кают-компания, мойка (Раздевалки, подумала Эвилин, хихикая) и несколько «тренировочных залов». Последние по существу представляли собой большие гимнастические комплексы с зонами для спарринга, полосами препятствий и стрельбищами. Главный тренировочный зал, по размеру превосходящий универмаг Мэйсона, был ярко освещен; стены и пол желто-оранжевого цвета контрастировали со стандартным серебристо-серым повсюду.
Устроившись на ладони Джаза, Эвилин разглядывала огромную комнату и чувствовала себя очень, очень маленькой. С изумлением она заметила, как дальний конец комнаты размывается и слегка бледнеет из-за рассеивания света, словно исчезающие на расстоянии горы.
— Думал, что Солнышко может быть тут, — сказал Джаз, когда они шли по комнате мимо нескольких нарисованных на полу рингов. — Последний раз, когда я проходил мимо, он выбивал болтики из какого-то тренировочного дрона.
Очень на него похоже.
— Это все, чем он занимается? — спросила Эвилин.
— Ну, Проул заставил его драить переборки и помогать Грапплу с инвентаризацией. Если он свободен, то он либо в своей каюте, либо в кают-компании заправляется, либо здесь. Оно не очень-то общительно, твое Солнышко.
— Ну, он здесь всего... как долго?
— Семь джооров.
— Значит, около двух дней... верно?
— Примерно столько, — сказал Джаз.
Они прошли через несколько дверей; Эвилин покосилась на странные неровные символы над косяками. Что-то среднее между катаканой и греческим алфавитом, подумалось ей.
Потом она, к своему ужасу, осознала, что дверные проемы почти вдвое выше Джаза и значительно его шире.
— Э... А какой высоты вы достигаете? — спросила она.
— Мы остаемся одного размера, — ответил мех, — такого, какого мы спроектированы.
— В смысле, насколько большими... какого размера может быть автобот?
Мех как будто задумался.
— Ну... вот помнишь, насколько большой Прайм для тебя?
Эвилин кивнула.
— Тогда ты меня понимаешь.
Что-то в мозгу Эвилин выдало “ой!”.
О боже правый... это все равно, что статуя Свободы решила бы прогуляться по Нью-Йорку.
Он говорит о гештальтах и Супримах.
Эвилин нахмурилась, все еще преследуемая образом Леди Свободы, придерживающей подол своей хламиды и переправляющейся вброд с острова Эллис. Типа как Диана Росс?
Что? Нет. Я говорю о больших ботах. Гештальт — это команда мехов, которые вместе могут составлять одного большого меха. Суприм... Суприм — это титул, так же как и Прайм, и Курсор, и Фортресс. Означает, что мех очень, очень, очень большой. –
Что-то мне как-то не хочется встречаться с Супримом.
Не волнуйся. На борт даже со смазкой и домкратом такого не впихнешь. –
Странный звук становился все громче, приглушенное пиу-пиу-пиу, словно Эвилин перенесло в батальную сцену из старых Звездных Войн. Джаз притормозил у одной из дверей и нажал на кодовую панель на стене.
Воздух внезапно наполнился пронзительным ВЖИУ-ВЖИУ-ВЖИУ. Джаз прошел внутрь; Эвилин заткнула уши и уставилась на источник шума — некрупного серого меха, который стрелял из грозной с виду винтовки по мишеням в дальнем конце длинной комнаты.
Проул перекрасился? подумала она, разглядывая короткие крылоподобные штуки на спине меха и кончик красного шеврона, виднеющийся над верхушкой шлема.
Мех какое-то время непрерывно палил по мишеням; когда он прекратил, в ушах Эвилин зазвенело от тишины (в кое-то веки звенело не от присутствия рядом мехов).
Попадание: 100 процентов, — объявил механический голос. — Точность: 98,879 процентов. Скорость: 99, 985 процентов. Место в рейтинге: второе.
— Вот болт, — сказал серый мех, закинув винтовку за спину, где она зацепилась между лопатками и осталась там.
— Все не можешь побить Миража, а, Блю?
— Джаз! — серый мех крутанулся на месте и заулыбался черно-белому меху. — Ну да. По скорости и попаданиям я первый, но Мираж все еще лучше по точности, а это имеет больший вес, понимаешь? — голубые глаза меха заметили Эвилин. — Ой.
— Эвилин, — сказал Джаз, — это Блюстрик, наш снайпер. Блю, это Эвилин, та маленькая фем, про которую Джек постоянно говорит.
— Рада с тобой встретиться, Блюстрик, — сказала Эвилин
И почему его зовут Блюстриком? подумала она озадачено. На нем же ни пятнышка голубого.
Может, из-за этих темных участков? – предположил голос.
Нет, они серые.
— Ну, если хочешь, зови меня Блю, — сказал крылатый мех, тепло улыбаясь, — потому что все так меня зовут. Тут у всех есть прозвища. Ну, может, кроме Джаза, но это потому, что невозможно укоротить «Джаз» еще больше, и, если подумать, у Проула тоже нет, и у Гирса... ну, много кто у нас без прозвищ, но ты можешь звать меня Блю. А у тебя есть прозвище?
Кажется, я понял.
Ага. Эвилин сидела, распахнув рот. Блюстрик. Подходит.
 
* * *
 
Живот Эвилин забурчал, когда она увидела, как Джаз опустошает куб, полный светящейся розовой жидкости. Голос тоже забурчал.
Когда получу свое тело обратно, первым делом упьюсь высокозаряженным так, что целый ворн буду валяться в отключке. –
Проследи, чтобы Рэтчет не забыл сделать тебе рот, ответила Эвилин кисло, хорошее настроение улетучилось, когда голод усилился.
Не шути так.
А кто сказал, что я шучу?
Она сидела на столе, что стоял в дальнем углу кают-компании, пустой перевернутый куб-чаша служил ей стулом. Вдоль одной из стен были приделаны четыре странных механизма, которые, как решила Эвилин, немного смахивали на автоматы с мороженым, какие бывают в ресторанах самообслуживания. Механизмы предназначались для раздачи розовой жидкости, и время от времени в комнату входил очередной мех, направлялся к одному их автоматов и получал свою порцию варева. Несколько незнакомых еще мехов сидели там и тут небольшими компаниями. Джаз и Блюстрик, каждый с кубом странной жидкости в руке, нависали над Эвилин, заслоняя ее от других мехов, хотя те, как ей показалось, могли слышать, как она говорит.
— Хаунд сказал, что придет, как только сменится с вахты, — сказал Джаз. — А мне скоро скакать на дежурство. Ты не против, Эви?
Может, не стоило говорить им про прозвище?
— А почему я должна быть против? — ответила Эвилин. — Блюстрик знает путь до медотсека, правда, Блю?
— Конечно. Кто его не знает? Даже если ты никогда там не бывал, услышать вопли Рэтчета можно двумя палубами выше. Никто так не орет, как он, когда что-то достает, особенно когда Уиллджек опять взрывает свою лабораторию.
Джаз рассмеялся громким «ха-ха-ха», а не низким рокотом, как делали Уиллджек и Блюстрик. Эвилин покосилась на него.
Странный он какой-то, – сказал голос.
Дверь в кают-компанию отворилась, и вошел новый мех, крепкого сложения, раскрашенный серым и темно-зеленым. Джаз помахал вновь прибывшему, тот заулыбался и махнул в ответ. Зеленый мех прошел к одному из автоматов, получил куб розовой жидкости и направился к их столику.
— Привет, Хаунд, — сказал Джаз. — Мы тут гадали, когда ты до нас доберешься.
— Я же здесь, верно? — ответил крепыш добродушно. Светящийся голубой взгляд нацелился на Эвилин. — Привет. Ты, должно быть, малышка Эвилин.
На мгновение Эвилин припомнилось, как она впервые увидела прадедушку Тита. Надеюсь, он не станет меня гладить по голове?
— В свое оправдание хочу сказать, что я вообще-то взрослая. И начинала вот с такого размера, — она развела руки примерно на полметра.
— Ну, может, не такая уж и малышка, — согласился зеленый мех, усаживаясь. — Я Хаунд.
— Хаунд наш следопыт, — сказал Джаз. — Один из лучших.
— Да ладно, Джаз, я просто умею искать.
— Здесь каждый лучший в своей профессии, — ухмыльнулся зеленому меху Джаз и посмотрел на Эвилин. — Ты уже видела Блю в действии: он наш снайпер. У Хаунда самые чувствительные запаховые сенсоры на борту. Он может по запаху отыскать что угодно… а мне пора топать, пока за мной не пришел Айронхайд. Блю, Рэтчет хотел, чтобы Эви вернулась до конца его дежурства, где-то через джоор, хорошо?
Это что, комендантский час?
— Я прослежу, чтобы она вернулась вовремя, — ответил Блюстрик. — Праймус, я не хочу давать Рэтчету повод для воплей. Он чуть не сжег мне слуховые сенсоры в прошлый раз, помнишь, когда у меня винтовка отказала? Не думаю, что ты сможешь выдать такую же громкость, Джаз.
— Давайте не будем проверять, ладно? — попросил Хаунд. — Не думаю, что Мету это понравится.
— Это был бы интересный эксперимент, — хихикнул Джаз. — Увидимся позже.
Эвилин и мехи попрощались, и Джаз направился к выходу из кают-компании.
— Как ты устроилась? — спросил Хаунд. — С тех пор, как ты появилась здесь, Уиллджек с Рэтчетом непрерывно бегают туда-сюда из лаборатории. Уиллджек просто в восторге.
От «непрерывно» живот неприятно скрутило.
— У них много работы, — сказала Эвилин. — Думаю, Уиллджек работает над созданием какой-нибудь еды для меня. Тогда я буду обеспечена всем.
— Я подозреваю, что белковые не питаются энергоном, — Блюстрик заглянул в свою чашу-куб.
— Оно так называется? Энергон? — спросила Эвилин. — Можно взглянуть?
Стрелок как будто встревожился, но послушно поставил свой куб на стол рядом с ней. Эвилин посмотрела внутрь на розовую бурлящую жидкость и попробовала поднести к ней руку. От жидкости поднимался жар, и кожу странно закололо. Она быстро отдернула руку.
— Пить это я точно не могу, — ответила она испуганно. Жидкая энергия. Уиллджек говорил, что это как плазма. Они питаются молниями? — Это не больно?
— Пить энергон? — удивленно спросил Хаунд. — Не.
— Он как будто покалывает, — сказал Блюстрик, забирая питье обратно. — Зачем нам пить то, что причиняет боль? Разве люди едят то, от чего больно?
— Только если что-то слишком горячее, — ответила Эвилин. — Но мы не едим это специально, и если слишком горячо, мы просто ждем, когда еда остынет.
От мыслей о еде живот заурчал еще громче и жалобнее; она сочувственно погладила несчастного.
Разве это нормально? – спросил голос.
Когда ты голодный — да, ответила она. Бутерброд с помидорами сейчас бы очень подошел, верно?
Голос издал звук, как будто его стошнило.
Вообще-то нет.
Подожди еще.
Дверь в комнату отдых отворилась, и негромкий гул от разговоров притих и замолк. Санстрикер шагнул в комнату; солнечно-желтая краска блестела, на лице застыла хмурая гримаса. Сердце Эвилин подскочило; она рассеяно заметила, что Санстрикер минимум на голову выше большинства встреченных ею мехов.
И тут в теле поднялась печально знакомая волна покалываний; она яростно зарычала про себя. Без ее разрешения тело прыгнуло на край стола, и ее голос позвал:
Санни!
— Эви? — спросил Блюстрик.
— Эвилин? — спросил Хаунд.
— Сайдсвайп? — спросил Санстрикер.
А вот сейчас ты попал, прорычала Эвилин.

запись создана: 26.07.2011 в 09:05

@темы: фанфик-перевод, осторожно, юмор, незавершённое, Экшн, Приключения, Джен, Автоботы, PG-13, OC

Комментарии
2011-07-26 в 10:40 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Оо да-да-да-да-да!!! спасибо-спасибо!

2011-07-26 в 20:13 

Sidemaze
Здорово! :red:

2011-08-01 в 11:21 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Ми-мимиии!!!
ура-ура)
Теперь так интересно, как же они вернутся на Землю за Сайдсвайпом и и вообще интересно

2011-08-01 в 13:58 

=Energon=
pumpkin
Эх, мне первый кусок в свое время так понравился, что английский в сыром виде читала. Хорошо, есть люди, которые не такие ленивые, как я и подпрыгивают над собой ради перевода. Снимаю перед вами шляпу)

2011-08-01 в 14:10 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
White Arrow я не хочу своим корявым инглишем портить впечатление от истории)

2011-08-01 в 14:18 

=Energon=
pumpkin
Lady Mariona
Если еще учесть, что многие выражения непереводимы. настоящая запара бывает :thnk:

2011-08-01 в 14:34 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
А там еще далеко до конца?

2011-08-01 в 14:37 

=Energon=
pumpkin
"испуганно закрыла рот и спряталась под кровать" Я не спойлер! Я не спойлер! "не выдержала" Да, еще прилично.

2011-08-01 в 14:47 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Эх..
меня прекрасно хватает на чтение комиксов и просмотр фильмов с сабами или озвучкой, но вот чисто текст идет трудновато.

2011-08-01 в 14:50 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
Lady Mariona, в Jux 38 глав, пролог и эпилог. А сам Jux - только первая часть Sparkbearer Saga.

2011-08-01 в 14:51 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Страж
*упал умер*
А сага она пишется? закончена?
А удобно спросить будет ли когда-нибудь в последствии перевод всего?

2011-08-01 в 14:55 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
Lady Mariona, пока автор написал первую часть, три-четыре вбоквела по 4-5 глав, два приквела (1 и 4 главы) и начал 2-ю часть (3 главы). Это все моя планирует. Кроме того, есть один фэнский фик по Jux, который моя тоже планирует.

2011-08-01 в 15:00 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
*запаслась терпением*

2011-08-10 в 12:19 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Ну, традиционно спасибо). Господи, как хочется узнать что будет дальше.

2012-03-15 в 08:00 

SSC
Разгибаю скрепы
Вау! Прочитал за ночь все, что есть, оценил объемы - перевоодчики, вы герои и титаны *.*

И оно прекрасно, да, скорей бы еще

2012-03-15 в 08:16 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
SSC, потерпите еще месяц - разделаюсь с защитой и примусь снова переводить.

2012-03-15 в 08:24 

SSC
Разгибаю скрепы
Страж, ага, я пока главы до 17 нашел и счастлив =)
Ничего-ничего, я даже по переводу вижу, насколько там хитрая лексика, вы офигительно круты, что взялись за ТАКОЕ

2012-03-15 в 08:31 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
SSC, на самом деле лексика тут довольно простая, перед этим я переводила "Пособие по выживанию для чайников", вот где мозг сломать можно.

2012-03-15 в 08:35 

SSC
Разгибаю скрепы
Страж, о, я им тоже восхищался =) понимаю =)

2012-03-15 в 09:52 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Страж, вы вернули мне надежду)

   

Царство Вей

главная