Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:24 

Кабинет доктора Фенхеля

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Дааа) Мы давно это написали и долго не могли выложить) И я очень рад, что оно наконец-то добралось до открытого доступа, потому что я искренне считаю, что сейчас это - лучший наш с Иксовым текст.

Название: Кабинет доктора Фенхеля
Автор(ы): Solet SerCro, xxx_13
Рейтинг: R
Жанр: Исторический рассказ
Саммари: Лондон. 1876 год. Осталось 28 лет до создания ИРА. И есть врач, который не задает лишних вопросов, и есть его пациент, и есть часы, тихим боем отмечающие время.
Комментарии: Тем не менее, это скорее историческое АУ, поэтому не строит до последней пуговицы считать исторические тонкости. Заранее благодарю) Текст не вычитывался по ряду причин, так что если вы укажете на опечатки - мы будем очень благодарны.

Ну что ж, читаем?
окончание в комментариях

@темы: R, Закончено, Кабинет доктора Фенхеля, Своё

Комментарии
2010-10-18 в 23:25 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Целый день их не касались — по району разнеслась весть, что Травяной доктор заболел, и, когда Фенхель спустился вниз, осторожно переступая через выброшенные с полок книги, обнаружил там корзины, бутылочки, кувшинчики — все матроны постарались засвидетельствовать свое хорошее отношение.
- Вам лучше! - рыжий мальчишка выронил принесенную корзинку на пороге и бросился к доктору. Забытые травы рассыпались по полу, теряя невесомую желтую пыльцу.
- Лучше, лучше, - обнял его за плечи доктор, растрепал рыжие вихры, - Но пока мне не до работы...
Его речь снова прервал приступ кашля, такой, что ему пришлось прислониться к дубовой полке, рядом с распахнутой книгой. На глаза попались строки невесть как попавшего сюда сборника стихов:
Поцелуй - и до могилы
Мы простимся, друг мой милый.
Ропот сердца отовсюду
Посылать к тебе я буду.
Строки Бёрнса, до того не трогавшие его сердце, резанули по живому. Мальчишка-сосед замер испуганно, увидев, как изменилось лицо Фенхеля, и тихо ускользнул в дверь — чтоб не мешать.
- Фон`Хель? - взгляд Габриэля остановился на болезненно изломанной в приступе кашля фигуре доктора, - Тебе нуж`но вернуть`ся в постель. - опускать легкое тело на софу было так привычно-правильно, как-будто это когда-то уже было и повторялось снова. Эти перевернутые деревянные полки, россыпь трав на каменном полу и прижимающий дрожащие пальцы к губам Дориан.
- Да, да, - тихо повторял доктор, уставившись куда-то за книжные полки, а может и за само пространство. - Конечно... все правильно...
Он выглядел сейчас таким отчаянно потерянным — как ночью, когда в бреду повторял чужие имена. И грудь Габриэля разрывало желание остаться с ним, защитить от кошмаров наяву, но разум говорил, что чем дольше он остается здесь, тем большей опасности подвергает доктора.
За окном послышался перестук подкованных копыт по гладкому камню мостовой — конный патруль. Кажется на его поиски были брошены все силы полиции, это было бы даже лестно, если бы не так горько.
Доктор тоже почуял опасность и вернулся в реальность.
- Уходи, - попросил он тихо, - Твоя нога заживает, лекарства я тебе дам... мне нужно время — не очень много, но обязательно нужно, а тебя здесь могут найти. Я... я постараюсь тебя найти.
Он коротко прижался губами к его ладони и выпрямился — невысокий, усталый, с потемневшим от решимости взглядом. Запомнить его, впитывая запахи, теплые касания, грустную улыбку.


Дверь резко распахнулась, пропуская в замкнутое пространство кабинета высокую фигуру с жестко распрямленными плечами. Цепкий ледяной взгляд мгновенно отметил лежащие на полу книги, корзинку и доктора, склонившегося над столиком с лекарствами.
- Рад вновь видеть вас, господин доктор, - цветущие травы с тихим хрустом переломились под подошвой начищенного сапога, - Я наслышан о том, что с вам случилось. Иронично, не так ли. Болеет один из лучших врачей в городе.
- Люди болеют, - Фенхель поднял голову, но не соизволил поприветствовать знакомого уже офицера. - Даже врачи. Что вам здесь нужно?
Он нежно, как птенца, пригладил обложку книги с отпечатком ботинка, и улыбнулся, задумчиво глядя куда-то в пространство.
- Думаю, вы рассказали мне в прошлый раз не все, что хотели. Так? - давление в голосе усилилось, хоть лицо офицера и оставалось спокойным. Он перешагнул через корзину, проходя в глубь комнаты и остановился в полуметре от доктора, сцепив руки за спиной. Его невероятно раздражал скрипящий звук несмазанного часового механизма, громко разносящийся по кабинету. Да и стрелки шли в обратную сторону, сбивая с толку.
Доктор не сразу ответил, о чем-то раздумывая.
- Смотря, что вы хотите услышать. Смотрю, сегодня вы один — перестали бояться? - в его улыбке, обращенной теперь к офицеру, виделась насмешка, а взгляд оказался полон колкого льда. - О чем же вы хотите спросить наедине?
- А я думал, вы разумный человек, господин доктор. - темные глаза сузились, скрывая удивление, - Жаль, что мы так и не достигли взаимопонимания, могло бы получится прекрасное сотрудничество, - офицер рассматривал этого нового Фенхеля, сильного, пытающегося сопротивляться, - Ответьте мне на простейший вопрос: где вы были вчера вечером?
- У господина Фрэхана. - так же спокойно ответил ему доктор, - Он вызывал меня на осмотр, как иногда и делает. Представьтесь хотя бы перед допросом, сэр.
Сотрудничать он не желал, и смотрел смело, не отводя взгляд — так, что тень знакомого офицеру огня мелькнула будто бы и в его взгляде.
- Инспектор Лоррен, - едва уловимый краткий наклон головы в подобии вежливого приветствия, - И поверьте мне, господин доктор, это вовсе не допрос, а дружеская беседа. - он замолчал, отслеживая реакцию Фенхеля, - И с каких же пор у вас появился помощник, что посещает вместе с вами дома пациентов? Кто же этот загадочный человек?
- Люди общаются и без моего участия, - доктор пожал плечами, - Я работаю один.
В разоренном кабинете его голос упал нежданно горьким признанием, и Фенхель сам смутился этого нежданного эффекта.
- И отдыхаете вы, нужно полагать, так же в одиночестве? - от этого голоса хотелось уйти, он не внушал доктору страх, нет, скорее жгучее чувство неприязни. - Все выходит очень странно. Для такого замкнутого, не идущего на близкие контакты человека появление близкого друга станет достаточно крупным событием в жизни. Так почему вы так упорно скрываете его имя, как и существование в целом?
- И отдыхаю в одиночестве, - холодно согласился Фенхель, - Это не ваше дело, в любом случае.
Он задумался — видел ли кто-то его вчера ночью, знает ли инспектор, как его несли без сознания? Возможно, знает, и тогда дело принимало, похоже, нешуточный оборот.
- Все что касается государственных преступников и лиц, их покрывающих, является непосредственным моим делом, господин доктор. - пальцы, затянутые в белые перчатки провели по шее Фенхеля, спускаясь к ключице, обводя слишком заметные синяки. - Я даю вам последний шанс сказать мне правду.
Доктор холодно отстранил его руку и поднялся.
- Я лечу всех, не взирая на расы и отношения с законом. Вы — цепной пес королевы, я — врач, ваше дело — ловить преступников, мое — лечить людей. Не вмешивайтесь в мои дела, инспектор Лоррен.
От непрошеного прикосновения в груди его поднялся гнев, и севший голос зазвучал шипением разъяренной змеи над врачебной склянкой.
- Вы врываетесь ко мне в кабинет, оскорбляете моих пациентов, расшвыриваете редкие книги, варвар! Разве так должно служить на благо короне?!
- Как скажете, господин Фенхель, - офицер улыбнулся, но на шаг все же отступил. Поведение доктора было слишком неожиданным и, вместе с тем подозрительным. Кажется, чутье не подвело его и в этот раз, и среди сотни пустых доносов попался один истинный, - Позвольте вас покинуть, но смею заверить, это ненадолго. - попавшаяся на пути инспектора корзина откатилась в дальний угол, а дверь с шумом захлопнулась, грозя слететь с петель.
Фенхель еще секунду простоял, как статуя, а потом в сердцах грохнул по столу кулаком. Следовало написать несколько писем — похоже, спокойно ему тут работать не удастся, хочет он этого или нет. Доктор со вздохом потер ушибленную руку и принялся за дела.

2010-10-18 в 23:25 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Эти два часа были самыми долгими в жизни Дориана, поэтому, когда дверь приоткрылась и в кабинет вошли офицеры, он только тихо выдохнул и отложил платок, которым пытался оттереть с пальцев въевшиеся чернильные пятна.
- Доктор Фенхель, сэр, - обратился к нему один из вошедших, - У нас приказ, - он горько вздохнул, протягивая хрустящий новый лист, заполненный острым почерком и венчающийся свежей печатью. Офицер искренне жалел доброго доктора, который месяц назад спас его младшего сына, но сделать ничего не мог.
- Я понимаю. Отправите за меня эти письма? - он протянул констеблю три конверта, - Ничего криминального, проверьте, если надо.
Он держался так спокойно и ровно, только кашляя иногда, что у полицейских не оказалось ни повода, ни желания ограничивать его свободу.
- Конечно, я вам верю, - письма исчезли в сумке, и ни один из вошедших не захотел сказать что-то против. - Но...
- У вас приказ, понимаю, - доктор взял заранее собранную сумку, - Не надо оправданий. Это ваша работа.
У дверей вновь собрались свободные жители, но Фенхеля не от чего оказалось защищать, и его просто молча провожали взглядами или негромкими благодарностями — за все. И негромко же в спину полиции обещали устроить инспектору Лоррену хорошую жизнь, если Фенхель не вернется.

Хозяйка дома поставила на стол перед мужчинами поднос с двумя фарфоровыми чашками и спешно вышла, захватив за руку и сына.
- Вы сказ`али, что я могу рассчитыв`ать на вашу помощь, - Габриэль не отрываясь смотрел как распадается, растворяясь в горячем чае сахар.
- Так и есть, - мужчина спокойно кивнул, - Я наслышан об аресте доктора Фенхеля.
- Вы настоль`ко сдержанны, что мож`но подумать, будто у вас есть реш`ение?
- Так и есть, мой друг. Просто дождитесь вечера. - звон фарфора утонул в бое настенных часов.
Руки Габриэля дрогнули, заставляя поверхность чая пойти кругами.
- Там холодно, - горько заметил он, не поднимая взгляда на господина Фрэхана. - Он болен.
- Воздух у моря вылечит его лучше трав, - хозяин улыбнулся тонко и тепло. Это выражение странно смотрелось на его лице зажиточного мастерового, и от этого казалось опасным — но вовсе не для гостя его дома.

Ледяной, застоявшийся воздух нещадно царапал и без того больное горло при каждом вдохе. Фенхель сильнее обхватил себя руками, стараясь хоть немного согреться. Он был как никогда близок к окружавшему, давившему камнем стен одиночеству.
Горло ощутимо царапал каждый вздох, и голова была будто ватой набита — казалось, что в холодной камере звенел воздух, или звонили колокола по его душу — а может, он смог спрятаться, скрыться от всех в глубине собственных часов? Но тогда чьи это шаги раздаются в коридоре?
- Габриэль? - тихо прошептал он полицейскому, поднявшему его за плечо. - Где он?
- Не волнуйтесь, - голос показался ему знакомым — но кому он мог принадлежать?.. - Все будет хорошо. И теплые пальцы так привычно погладили запястье, что он был не в силах отдернуть руку от чужого прикосновения. Хотя, скорее всего, это очередной бред. От поднимающейся температуры могут мерещится и не такие вещи, разумно решил Фенхель. Офицер подтолкнул его в темный узкий коридор, а вовсе не к долгожданному выходу.
Самого пути доктор не запомнил, и едва осознавал себя на допросе — когда все отрицал.
Нет, не видел он никакого Габриэля Стилла.
Отчего синяки? Ударился. Шеей об ручку двери.
Нет, он не видел описанного человека.
Допрос прервался приступом раздирающего легкие кашля, и на ладони доктора показались капли крови — то ли из прокушенной губы, то ли из отчаянно болящего горла...
Инспектор готов был поклясться, что упрямый доктор что-то скрывает, но с каждой минутой состояние его ухудшалось, а слова все больше напоминали полнейший абсурд. От скопившейся ненависти хотелось долго бить кулаком стену, но Лоррен сдержался. Он всегда прекрасно контролировал себя, но эти выматывающие дела, связанные с проклятыми ирландскими революционерами преследовали его не первый год и грозили довести до безумия.
- Уведите его, - инспектор дождался, пока вышел последний сопровождающий офицер и тяжело опустился на стул для допросов, сжимая пальцами раскалывающиеся виски.
Из коридора донеслись неразборчивые слова и шаги удалились — только инспектору показалось, что офицеры разделились: кто-то ушел к выходу. В тот момент он не обратил на это внимания.

И не вспоминал, пока сменившаяся смена не доложила — все камеры пусты, задержанного Дориана Фенхеля на месте нет.

Быть может, море пахнет точно так же в пасмурный день, и эта тяжелая сырость надолго витает в соленом воздухе. Удивительно, что не слышно перекатывающегося шума волн, такого характерного и ожидаемого.
Тонкая фигура доктора замерла, бледное лицо повернулось к небу. Он дрожал от крупных капель, скатывающихся по коже, но губы трагично изогнулись, словно, Фенхель ожидал чего-то большего, иного.
Его бережно вели, придерживая — осторожно, знакомо. Темный капюшон от плаща скатился с волос на его плечи, открывая бледное лицо с лихорадочными пятнами на щеках. Кто-то знакомый — кто? - вел его через ливень во тьме, куда — кто знает? Тихий знакомый голос просил его продержаться на ногах еще немного, но кто это говорил — доктор не мог вспомнить, выловить в потоке болезненных горячечных мыслей.
И бесконечные потоки, вращаясь, сливались, превращаясь в пенные брызги. Еще немного и удастся их рассмотреть сквозь мутное стекло, пелена исчезнет. Исчезнет.
Мостовая под ногами растекалась, плавилась, так, что Фенхель боялся на нее наступать. А стоило ему остановится в нерешительности, те же чуткие руки подхватывали, не давая упасть.
- Дер`житесь, - прозвучало тихо над ухом, и так Фенхель понял, что у его личного безумия есть голос.
Он слышал еще какие-то голоса, усталый, перегретый под коркой льда разум выхватывал даже отдельные слова «горячка», «опасно везти», «полиция!» - выкрикнутое надрывно и испуганно. Стук копыт — далекий, ирреальный. «Приболел», - мягкий низкий незнакомый бас, и в ответ ему «Выдержит» - отчаянный родной голос.
- Ренди? - тихо шепнул доктор куда-то в окружающую его тьму с золотыми проблесками, и огорчился, услышав тихий печальный вздох. - Габре... - он запутался в длинном имени и беспомощно замолчал.
Из зыбкой дымки вокруг выступали, казалось, его потери: мягкая улыбка матери, веселый прищур отца, наивный взгляд сестры, счастливая ухмылка Ренди... даже урчание Улейны послышалось у рук, где она всегда любила лежать. «Наверное, это и есть смерть» - успел подумать он, пока чернильная тьма не сожрала все, что он еще видел.

Под измазанными чернилами пальцами старая бумага учебного пособия — толстого справочника, с распадающимися страницами. Каждый бережно переворачиваемый лист хранит звучание забытой некогда латыни.
Медленно вчитываться в слова, запоминать, перенося в конспект и остановиться, потому что ладонь очень быстро перехватили и поднесли к теплым, улыбающимся губам. И достаточно одного прикосновения, чтобы дыхание сбивалось и забытая книга падала на пол, случайно сдвинутая на самый край. Шелест и глухой стук о темные каменные плиты, а за окном вечный дождь и стук тонких веток о стекло.

А в реальности — тряский экипаж, и болезненно изломанные от тревоги губы. Глупо ревновать к мертвому — но Габриэль едва успевал стиснуть зубы, пряча ругательство, когда с горячих от лихорадки губ в потоке невнятного бреда снова слетало чужое имя.

Бережные касания — чем мог еще друг, даже возлюбленный помочь тому, кто потерял семью всего два дня назад? Ходить следом неслышной тенью — пока дрожащие пальцы касаются вещей — сестра никогда уже не возьмет в руки эти краски, и кисти останутся, покрываясь пылью, навсегда на столе рядом с неоконченным рисунком. Отец поощрял ее любовь к натюрмортам... поощрял, и больше он никогда не хлопнет сына по плечу, в неловкой ласке радуясь успехам. И мама больше не поднимет глаз, не улыбнется, когда взрослый сын заглянет на кухню. Кто бы еще помог ему перенести это горе, как не лучший друг?
И некому было больше утешать Фенхеля, когда самого Ренди не стало.

Доктор уткнулся в теплое плечо и снова затрясся, только молча приоткрывая рот — сил от боли не было даже на стон. Только на сухой изматывающий кашель, такой сильный, что доктор едва успевал сделать вдох.
Габриэль продолжал гладить дрожащую спину, он чувствовал исходящий от тонкой кожи невероятный жар. Такой же разрывающий огонь выжигал болью бессилия его грудь, а чувство вины растворялось горечью на языке.
- Я не смог защ`итить тебя...- хриплый голос сорвался, переходя на шепот, теряясь в нарастающем шуме бури. Фенхель только крепче прижался к его плечу, пряча больные зажмуренные глаза.

Но кризис миновал к утру — когда Габриэль понял, что даже так умудрился задремать, доктор мирно спал на его плече, и дыхание его уже не обжигало — температура спала до почти нормальной, и кашель больше не рвал горло сухой болью.
- Фон`Хель? - тихо позвал он и вновь вернул сбившийся плед на острые плечи. Длинные ресницы дрогнули, но глаз доктор не открыл, лишь вздохнул глубоко. Габриэль не удержался и погладил тонкую кожу.
- Я живой, - задумчиво отметил доктор и только тогда открыл сонные глаза. - А где мы?..
Он не испугался — просто улыбнулся так же сонно и тепло, будто не до конца понимая происходящее.
За окном уже поднималось солнце — яркое, заметное даже через занавесь, и тянуло прохладной ночной моросью. От легкого покачивания становилось уютно, будто возвращалось детство.

2010-10-18 в 23:26 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
- Достаточ`но далеко от гор`ода, чтобы заб`ыть о преследовании, - руки непроизвольно сжались чуть сильнее обнимая тонкое, завернутое в плед тело. Габриэль замолчал, нужно было сказать так много, что он боялся за доктора до сорванного дыхания, что не думал ни о чем, ни об огромном риске, ни о том, что его ищут, когда согласился сам быть на месте подменного офицера. Но все, что он мог сейчас, это грустно улыбаться, бережно храня в ладонях тепло.
Доктор только кивнул и снова уткнулся виском ему в плечо, задремывая. Широкую ладонь он сжал осторожно тонкими пальцами — и так и не выпускал во сне, когда они доехали до небольшой переправы, и спал в лодке, и потом проснулся уже только в Ирландии.

Необычайная гармония с природой, бесконечность зелени и тонущие в яркой синеве неба белые облака казались ненастоящими после пасмурной серости Лондона. Можно было задыхаться этой приторной свободой, вдыхать ее полной грудью и долго, с особой осторожностью, пробовать. Воздух здесь тоже был полон влаги, но более терпкой и без извечного химического привкуса, что остается на губах после первых же капель дождя. И нет смога — воздух, казалось, поскрипывал от своей невообразимой прозрачности. Светлый, чистый мир открывался над фьордом, над черными прибрежными камнями, над холодным ослепительным морем.

Конец

2010-10-19 в 23:28 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Здорово! Очень... в стиле эпохи. Мне чем-то Уайльда напомнило...

2010-10-19 в 23:29 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
silent-gluk
Мне уже Диккенса вспомнили) это очень хорошо, что так, оно и должно быть)

2010-10-21 в 02:06 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Диккенс??? А пожалуй, и правда, что-то есть!

2010-10-21 в 02:20 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
2010-10-21 в 02:28 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Ква!

2010-10-24 в 15:26 

My words are unerring tools of destruction, and I’ve come unequipped with the ability to disarm them. (c)
Эээх... мне очень понравилось. Действительно чувствуешь себя там, сто с лишним лет назад. :red:

2010-10-24 в 16:11 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Die Glocke
Уряяяя! Это все очень хорошо и правильно)

2010-10-24 в 16:19 

My words are unerring tools of destruction, and I’ve come unequipped with the ability to disarm them. (c)
Solet SerCro, притом что я не очень люблю Англию тех времен, потому что в детстве мне подсунули "Маленького оборвыша", я не могла оторваться

2010-10-24 в 16:37 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Die Glocke
Ну там было крайне своеобразно) Кэри еще образ часов отмечала - что их он успокаивал, а сыщика - раздражал)

   

Записки из ноосферы

главная