13:31 

Фантастическая регата 2009, Моан: апокрифы

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
Моан: апокрифы
© Творческий коллектив «Наина Киевна Горыныч»: BlackRaspberry, Иеруа, Terra Nova
Бета-чтение: Self-mad, Муми-мама
Саммари: ПЫЩЬ ПЫЩЬ!!!!!!!!!!111 ГОЛАКТЕГО ОПАСНОСТЕ!!!!!!!1111111
Варнинг: мертвые мальчики

читать дальше
 

@темы: ориджинал

URL
Комментарии
2009-12-18 в 13:38 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
3. Дэниэл

Время близилось к ночи, и в Центре царила обычная для этого часа суета. Дневные дежурные спешили сдать смену и поскорее разъехаться по домам. Всеобщая суматоха усугублялась ещё и тем, что день сегодня был необычный. Семейных людей дома ожидало праздничное застолье и байки про первые дни на Моане. Сотрудники помоложе спешили на главную площадь: праздничные гулянья обещали затянуться далеко за полночь и закончиться фейерверком невиданного размаха. Своё двадцатилетие колония отмечала на широкую ногу.
Дэниэлу Шелдону было плевать на фейерверки, и дома его тоже никто не ждал. Он с плохо скрываемым раздражением выслушал поздравления от лаборантки, имени которой не помнил, и поспешил скрыться в своём кабинете. Но не тут-то было. Когда до спасительной двери оставалось всего ничего, его снова окликнули. Дэниэл мысленно выругался и обернулся.
– Доктор Шелдон, у нас небольшая проблема. – Ана тронула его за локоть. – Доктор Эйпхарт не хочет выписывать Кэт, и…
– Ясно, ясно, – Дэниэл нетерпеливо взмахнул рукой, прерывая объяснения. – Они в приемной?
– Да, – Ана кивнула. Охватившая всех праздничная лихорадка совершенно её не затронула. Даже сейчас она выглядела, как прилежная ученица на важном экзамене: сосредоточенный взгляд, слегка нахмуренные тонкие брови. Медно-рыжие волосы аккуратно убраны в хвост, лаборантский халат словно застегнут наглухо, хотя на самом деле всего лишь накинут на плечи. В свои семнадцать она была очень серьезной и сдержанной девушкой – даже по меркам индиго.
Дверь в приёмную была приоткрыта, и Дэниэл невольно поморщился, заслышав голос дежурного врача ещё в коридоре.
– Мистер Йенс, – усталым голосом втолковывал тот посетителю, – Кэт останется здесь ещё как минимум на два дня.
Девочка, о которой шла речь, сидела на стуле и беззаботно болтала ногами. Коленки у неё были в ссадинах и синяках, а на правой лодыжке красовалась тугая повязка. Йенс, один из старших индиго, стоял у Кэт за спиной.
– Я должен забрать её сегодня, – сказал он – явно не в первый раз. Спокойно, словно разговаривал с непонятливым ребенком.
– Сожалею, но я не могу вам этого позволить, – настаивал врач. Заметив вошедших, он победно улыбнулся. – Шелдон, слава богу! Надеюсь, к вашим-то словам мистер Йенс изволит прислушаться.
– Безусловно, Эйп, – согласился Дэниэл. – Привет, Кэти. Йенс, ты можешь забрать её сегодня. Главное, следи, чтобы она не прыгала на поврежденной ноге и не пыталась избавиться от повязки.
– Но Шелдон! – возмутился Эйпхарт. – Это против правил…
– …которые я сам здесь установил, – закончил тот. Порой дотошность Эйпхарта здорово раздражала. – Расслабься, Эйп, всё будет в порядке.
Наградив Шелдона взглядом, в котором ясно читалось: «самоуверенный засранец!», Эйпхарт развернулся и стремительно покинул приемную, не забыв на прощание хлопнуть дверью. Дэниэл фыркнул и не к месту подумал, что уж по этому зануде он точно не будет скучать.
Йенс легко подхватил Кэт на руки и посадил к себе на плечи.
– Спасибо, – сказал он. – Вы нас здорово выручили.
– Да-да, хорошо быть большим начальником. – Дэниэл сунул руки в карманы и покосился на Кэт. – Не болит? – спросил он.
– Неа, – Кэт отрицательно мотнула головой и дернула Йенса за ухо. – Пошли?
– Не так быстро, – осадил её Шелдон, – сначала на перевязку.
По-хорошему, конечно, не отпускать бы их никуда. Оставить Кэт в Центре как минимум на несколько дней, здесь Эйп был полностью прав. Дэниэл достал из кармана коммуникатор и взглянул на часы. До момента, когда последний индиго покинет Город-под-куполами, оставалось не так много времени.

–…потому что таков порядок, – сказал Лле. – Захоронение осквернено, могилы предков потревожены. Вины людей здесь нет, но это не имеет значения. За преступлением следует воздаяние. Это древний закон, и мы его чтим.
В полумраке кабинета синие глаза моанина казались почти черными, совсем как ночное небо где-то над куполами.
Над куполами, которые, как оказалось, совсем несложно грохнуть в любой момент, да вот хоть прямо сейчас. Дэниэл выругался – вероятно, даже вслух, потому что второй моанин, имени которого он не знал, настороженно подался вперед. Лле жестом приказал ему оставаться на месте.
– Мы наблюдали за вами, – сказал он и замолчал.
Шелдон побарабанил пальцами по столу. Внутри кипело любопытство – отчаянное и злое. Надо было, конечно, молчать и ждать, что скажут ночные визитеры, но Шелдон был на взводе.
– И?.. – спросил он с плохо скрываемой неприязнью.
Лле удовлетворенно откинулся на спинку стула и продолжил:
– И пришли к выводу, что после ликвидации куполов вы будете нам полезны. Ваши знания, Шелдон, и ваша искренняя увлеченность.
Дэниэл прикрыл глаза и задумался. С начала космической экспансии человечества прошло чуть более двух сотен лет. За это время земляне установили дипломатический контакт с шестью разумными расами, ещё с двумя вели военные действия. Ни с одной из известных рас, за исключением моан, люди не были совместимы генетически.
– Вы как никто другой понимаете, что индиго бесценны, – словно читая его мысли, сказал Лле.
– А вот вы, как мне кажется, нет, – резко оборвал его Шелдон. – Когда на Земле станет известно, что вы уничтожили купола, вспыхнет военный конфликт. После этого ни о каком сотрудничестве не будет и речи. Индиго малочисленны. Изолируйте их от людей – и они выродятся, и виной тому будете вы, – отчеканил он.
– Это будет авария, – спокойно возразил Лле. – Прискорбно, но факт: иногда люди демонстрируют удивительную халатность.
– Ах, да, вы наблюдали за нами. – Шелдон попытался съязвить, но получилось довольно жалко.
– И продолжаем наблюдать, – сказал Лле. – Мы выразим соболезнования тем, кто прилетит восстанавливать колонию, и снова предложим свою помощь. Сотрудничество возобновится.
– Конечно, вы можете отказаться, – подал голос второй моанин. Шелдон невольно вздрогнул: он почти забыл, что в кабинете есть кто-то кроме него и Лле. – У вас выбор есть.
Какой к черту выбор? Он угробил семь лет на то, чтобы доказать: дети людей и моан – это новый жизнеспособный вид. Более совершенные, чем люди или моане, индиго сочетали в себе достоинства обеих рас. Пустить псу под хвост многолетние исследования? Сдохнуть вместе с остальными, так и не увидев расцвет индиго? Немыслимо.
– Мы наблюдали за вами, Шелдон, – повторил Лле. – Мы заинтересованы в вас, а вы хотите продолжить работу. На остальное вам наплевать.
И он согласился.

С тех пор прошло десять лет.

URL
2009-12-18 в 13:40 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
Шелдон устало потер переносицу и посмотрел на часы. На сегодня дела закончены. Скоро за ним зайдет Ана; Йенс и Кэт, должно быть, уже дожидаются в холле. Вчетвером они покинут Центр, а затем и купол.
Моане без колебаний обрекут на смерть людей, с которыми жили бок о бок все эти годы. Дети индиго покинут матерей, которые их вырастили, и забудут о них навсегда. Дэниэл Шелдон уйдет вместе с ними.
Он подошел к окну, сунул руки в карманы халата и уставился на фонарь напротив здания Центра. На улице не было ни души, все отправились праздновать. Последний день земной колонии на Моане, последняя ночь Нью-Ньюарка, Города-под-куполами. Подвыпившие в честь праздника колонисты, задрав головы, будут любоваться фейерверком, восторженно вопить и размахивать пивными бутылками, не зная, что одновременно с фейерверком будет активирован взрывной механизм, который уничтожит купола.
Двадцать лет. Немалый срок, многое было сделано, много свершений ожидало людей Нью-Ньюарка в будущем, и только Дэниэл знал: спустя каких-то пару часов это будущее у них отнимут.
К черту. Он не мог ничего изменить: ни тогда, ни сейчас. Доктору Шелдону дали шанс сохранить то, над чем он работал все эти годы. Его купили. И рефлексии здесь не место. В конце концов, он не Моисей, избранный Богом, чтобы вывести свой народ из Египта. Он всего лишь чужак, которого позвали взойти на Ковчег.
Втайне от колонистов моане предоставили ему лабораторию за пределами куполов. Все материалы, накопленные за годы исследований, были переправлены туда заблаговременно. Теперь ему оставалось лишь ждать.
Дэниэл бессмысленно покружил по кабинету, снова остановился напротив окна.
«Пора, – подумал он. – Отыщу Ану, и уходим».
И вот тут-то всё пошло наперекосяк.

– Доктор Шелдон!
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась медсестра. Вид у нее был такой, словно она не могла решить, разреветься или грохнуться в обморок. – Привезли Рика, он…
В ту же секунду ожил динамик под потолком, и механический голос пригласил доктора Шелдона срочно пройти в хирургическое отделение.
Несясь по коридору в сторону хирургички, Дэниэл ожидал увидеть что угодно. Кишки и кровь. Смятую страшной аварией грудную клетку, раскроенный череп. Следы тяжелых ботинок на покрытых кровоподтеками ребрах. «Черт, как не вовремя все, как не вовремя!» – стучало в голове. Случайная авария? Или – Шелдон похолодел – кто-то узнал о предстоящем взрыве?
Но действительность оказалась страшнее.
Рику было девятнадцать. Высокий, прекрасно сложенный, красивый – как и все индиго – сейчас он лежал на столе под ярким светом хирургических ламп и казался лишь пародией на человека. Скрюченное тело, пальцы, сведенные судорогой, раззявленный в немом крике рот. Глаза были затянуты мутной пленкой. И никаких видимых повреждений.
Рик был мертв.
– Возьмите образцы на анализ и приготовьте тело к вскрытию, – сказал Шелдон бесцветным голосом, – немедленно. Кто-нибудь видел, как это произошло?
– Миссис Уиддэл, – быстро ответила медсестра. – Его мать.

Этим вечером миссис Уиддэл пришла с работы позже обычного. По дороге она купила свежие овощи – девушка в супермаркете очень их расхваливала, – и собиралась приготовить праздничный ужин. Рик обещал вернуться пораньше и провести вечер с ней. Такое в последнее время случалось нечасто, но миссис Уиддэл его не винила. Он молод, у него есть друзья. Особенно миссис Уиддэл нравился юноша, который заходил к Рику чаще остальных. Авель, кажется, так его звали. Очень приятный молодой человек, вежливый и улыбчивый.
Свет в окнах не горел, и миссис Уиддэл не стала звонить, рассудив, что Рик ещё не пришел. Она отперла дверь, отнесла пакеты на кухню. И тут же уронила их на пол, в ужасе зажав рот рукой.
Рик лежал возле стола, подтянув колени к груди, и тихо стонал. Он был еще в сознании, но говорить не мог. К тому времени, как приехала скорая, все было кончено.

Закончив с расспросами, Дэниэл оставил Ану успокаивать рыдающую женщину, а сам отправился обратно в хирургическое отделение. В коридоре его нагнал Йенс.
– Шелдон! – Юноша выглядел не на шутку встревоженным. Кэт с ним не было. – Что происходит? Мне сказали, с Риком что-то случилось…
– О, да, – не сбавляя шага, бросил Дэниэл. Сейчас ему было не до разъяснений. – Он мертв.
Йенс потрясенно замолчал и какое-то время шел за Шелдоном, глядя в пол.
– Мы не можем связаться с Авелем, – вдруг произнес он.
Дэниэл резко остановился, словно на стену налетел. Развернулся на каблуках и уставился на Йенса бешеным взглядом.
– Как долго? – отрывисто спросил он.
– Несколько часов.
Дэниэл рванул воротник, словно ему было нечем дышать.
Несколько часов до взрыва. Дэниэла прошиб холодный пот. «Почему именно сейчас? Какого черта вообще происходит?»
Йенс смотрел на него и молчал.
Когда из холла послышался шум, доктор Шелдон не удивился.

В другом конце коридора мелькнули санитары с носилками, из-за угла вынырнул крайне взволнованный Эйпхарт и быстрым шагом направился к ним.
– Авеля только что привезли, – сказал он и поспешно добавил, заметив, как Шелдон изменился в лице: – Ещё жив.

Авель был жив, но выглядел немногим лучше Рика. Его корчило и ломало, глаза закатились, на губах пузырилась розоватая пена. Шелдон стоял у стены и наблюдал, как санитары фиксируют тело ремнями, надевают на искаженное болью лицо дыхательную маску. Как постепенно угасают под действием медикаментов спазмы и выравнивается пульс.
– Кто его привез? – спросил Шелдон у Аны. – Расспроси, потом с докладом ко мне. Вскрытием Рика пусть займется Эйпхарт.
Ана кивнула, но с места не сдвинулась. Она смотрела на Авеля абсолютно непроницаемым взглядом, но Дэниэл готов был держать пари, что это всего лишь маска. Пусть индиго и не отличались излишней эмоциональностью, бесчувственными они также не были.
– С ним все будет в порядке? – спросила Ана.
Шелдон покачал головой. Он знал, что Авель и Ана общались достаточно тесно, и, возможно, было бы лучше сказать ей что-нибудь обнадеживающее. Но внушать Ане ложную надежду казалось неправильным.
– Мы лишь временно стабилизировали его состояние, – произнес Шелдон. – Возможно, это слегка замедлит процесс… – он не договорил, но Ана всё поняла и так. В последний раз взглянув на Авеля, она вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Каина не было ни в холле, ни в приемной. Дежурная медсестра сказала Ане, что видела его у входа Центр.
Парень сидел на ступенях и плакал. На вопросы отвечал рассеянно, словно думал о чем-то другом. Да, Авель не мог дышать. Нет, вчера был в порядке. Нет, не знаю, не знаю, не знаю…

URL
2009-12-18 в 13:40 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
Доктора Шелдона Ана нашла в кабинете. Тот сидел за рабочим столом, и, казалось, был полностью погружен в свои мысли.
Анализы показали, что внезапная болезнь Рика и Авеля была вызвана вспыхнувшим в организме внутренним конфликтом. Шелдон стянул с себя халат и отшвырнул его в угол. Устало рухнул на стул.
Моделированием физического развития индиго в Центре занимались с особым тщанием. Благодаря довольно точным прогнозам, удалось сгладить многие проблемные места. Увы, и здесь не обошлось без проколов. На основе наблюдений был сделан вывод, что половое созревание у индиго проходит иначе, чем у людей. Растянутое во времени, оно начинается позже и протекает гораздо более ровно. Никаких скачков, до этого момента все изменения происходили плавно, гены моан гасили свойственные человеческому организму рывки в развитии. Если верить прогнозам, даже самые старшие из индиго будут готовы к размножению не раньше, чем через несколько лет.
Именно это послужило камнем преткновения для большинства ученых, неспособных видеть дальше собственного носа. Научный совет Земли не желал признавать способность индиго к самовоспроизведению. Тогда, чуть больше восемнадцати лет назад, Дэниэл обил не один порог, доказывая этим придуркам, что индиго не просто жизнеспособны – в перспективе они могут стать полноценной, самодостаточной расой. Его выводы, основанные на полученной с Моана информации, называли скоропалительными. В корне неверными.
На заседании Научного совета Шелдона обозвали самонадеянным кретином. Сказали, что ни о какой новой расе не может быть и речи. «Ваши индиго непоправимо бесплодны, – сказали ему, – и выкладки, которые вы пытаетесь нам скормить, доказывают именно это!»
Из зала заседаний Дэниэл вышел с красным от ярости лицом.
Грант на исследования ему дали. В Научном совете было не принято отказывать в грантах молодым перспективным ученым. Зато существовала практика отказов от личного участия в исследованиях. Никто не собирался лететь с Шелдоном на Моан.
– Не принимай близко к сердцу, Дэн. – Джейк грохнул на стол две пивных кружки и уселся напротив. – Полетишь на Моан, а когда вернешься – вот тогда и утрешь нос напыщенным индюкам из Совета.
Шелдон с мрачной решимостью придвинул к себе кружку, но пить не стал.
– Полетели со мной, – предложил он.
Джейк тяжело вздохнул. Он был знаком с Дэниэлом ещё с университетской скамьи, и не понаслышке знал, что в такие моменты тот всегда говорит на полном серьезе, и лучше не юлить.
– Дэн, ты пойми… – начал он.
Шелдон хмыкнул. Он смотрел на Джейка со злой усмешкой, словно наперед знал, что тот сейчас скажет.
– Нина… не поймет, – выдавил Джейк. Под прямым взглядом Шелдона он чувствовал себя неуютно. – Дэн, мы планируем пожениться в апреле! Я не могу ни с того ни с сего сорваться и улететь на другую планету!
– Ты забыл упомянуть, что работаешь в другой области, – Шелдон скривился, словно у него болел зуб. – Просто скажи, что тоже считаешь меня выжившим из ума самодуром.
– Это не так, – Джейк перегнулся через стол и с улыбкой похлопал Шелдона по плечу. – Возможно, ты действительно прав, и лет через тридцать человечеству придется признать, что индиго – не просто космических масштабов диковинка, но сейчас… – Джейк прервался, чтобы отхлебнуть пива, после чего продолжил, – сейчас, Дэниэл, факты решительно против тебя.
Шелдон смахнул его руку с плеча и со злостью оттолкнул от себя кружку. Пивная шапка колыхнулась и мыльной пеной сползла на стол.
– Да пошел ты, – без выражения произнес он. Джейк перестал улыбаться: таким он Дэна ещё не видел. В голосе звучала решимость – холодная, без намека на эмоции. – Я докажу, что я прав. И тебе, и мудакам из Совета.
«Такой и по трупам к цели пойдет», – раздраженно подумал Джейк.
– Я докажу, – повторил Шелдон. – Увидишь.

Вот и увидели. Выслушав доклад Аны, Шелдон откинулся на спинку стула и прикрыл ладонью глаза. Фактически, она не сказала ему ничего нового. Да что тут скажешь, всё ясно и так. То, от чего умер Рик, то, от чего умирал сейчас Авель… Дэниэл саданул кулаком по столу. Как мог он – самоуверенный дурак! – допустить такой промах?! Теперь очевидно, что у моан половое созревание замедлено лишь до определенного момента, после чего происходит резкий скачок. Впрочем, не удивительно: детей моан земляне не видели никогда, а информацией о собственной физиологии моане делились не слишком охотно.
Своим существованием индиго были обязаны уникальнейшему, шаткому равновесию, которое волей случая возникло при слиянии генов людей и моан. Это равновесие было нарушено: организм индиго попросту не успел среагировать на свойственный моанам – и унаследованный от них же – скачок. На определенном этапе развития работа некоторых желез внутренней секреции активизировалась. Организм захлебнулся в излишке гормонов, одни клетки-мишени «сошли с ума» из-за слишком интенсивной стимуляции, другие перестали функционировать от избытка гасящих активность веществ.
Возник дисбаланс, и довольно скоро процессы, запущенные неправильной работой эндокринной системы, привели к гибели Рика. И, если сыворотка не сработает, Авель также обречен.
Что ставило Шелдона в тупик, так это абсолютная уверенность, что проморгать приближение скачка в Центре попросту не могли. Если бы даже случилось невероятное, и он сам проявил невнимательность, то оставался ещё Эйпхарт, да и не только он. Значит, что-то спровоцировало преждевременную активизацию желез.
Шелдон выпрямился и задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Ана, – позвал он, – скажи, ты не замечала ничего странного в поведении Рика и Авеля… скажем, за последние несколько дней?
– Они предлагали мне секс, – глядя на Шелдона своими ясными, словно погожее небо, глазами, сказала она. – Но мой организм ещё не готов, и мне пришлось отказать.
Дэниэл со стоном уронил голову на руки и рассмеялся.
– Только не говори, что потом эти оболтусы отправились искать приключений на стороне.
– Сомневаюсь, – Ана нахмурилась, – доктор Шелдон, вы же знаете, Авель довольно брезглив по отношению к человеческим девушкам…
– Однако это не помешало ему затащить в постель одну из них, – хмыкнул Шелдон.
Достав коммуникатор, он выбрал номер и нажал кнопку вызова.
Если его предположения верны, при условии своевременного вмешательства равновесие можно восстановить. Компенсировать дисбаланс введением в организм сыворотки на основе секретов человеческих желез. Соответствующие распоряжения Шелдон уже отдал. Оставалось лишь ждать – снова. И пусть нельзя было с уверенностью сказать, удастся ли спасти Авеля, одно было ясно: отрезать взрослеющих индиго от людей – значит обречь их на верную смерть.
Прозвучал сигнал соединения.
– Йенс, – сказал Шелдон в трубку, – слушай меня внимательно. Уничтожение куполов нельзя допустить.

URL
2009-12-18 в 13:41 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
4. Саар

Саару казалось, он простоял вечность, сжимая в руке коммуникатор.
Бухнуло, и на фоне темного неба расцвел первый фейерверк. Люди на площади ликовали, не подозревая, что вновь обрели завтрашний день.
Город-под-куполами не превратится в одно мгновение в братскую могилу. Не будет ничего – ни брызг армированного стекла, ни скрежета металлических конструкций, сминаемых мощным взрывом. Ни мертвых тел, ни агонии, ни смерти.
Возмездие отменяется – видимо, так распорядились Боги, возвращения которых так ждала Лиа. Боги не вернулись, но подарили им будущее.
Двадцать лет в ожидании этого дня. Обратный отсчет завершен, таймер на нуле. И – ничего.
Лле будет разочарован. Саар усмехнулся.
В кабинете Джереми было темно; Саар, не глядя, сунул руку в ящик и достал носитель с записью, сделанной всего двенадцать часов назад – в другой жизни. Завтра она понадобится – нужно внести правки перед выпуском в эфир.
В лифте Саар на мгновение почувствовал головокружение. «Это все дыхательный аппарат, – подумал он. – Нужно заменить фильтры».
– Ну как вам фейерверк, мистер Саар? Наверное, вид с верхушки был хорош!
– Убийственно, – согласился тот. – До свидания, Бенджамин. Доброй ночи.
Выйдя на улицу, Саар поднес к уху коммуникатор.
– Здравствуй, Руфь. Не разбудил?
– Нет, я тебя жду. Ты где?
– Я еду домой.

URL
2009-12-18 в 13:42 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
5. Дэниэл

За годы пребывания на Моане Шелдон успел позабыть, какими утомительными могут быть заседания в Научном совете. Как только председатель объявил перерыв, Шелдон поднялся и вышел из зала. Нестерпимо хотелось размять ноги. В холле он стянул с шеи галстук и запихал его в карман пиджака: от костюмов Дэниэл тоже отвык.
Ана покинула зал следом за ним. Она никогда не видела наземный город без куполов. Всё здесь было ей в диковинку: высокое небо над огромными массивами из бетона и пластика, широкие проспекты и пышные парки. Здание Совета располагалось на холме. Остановившись возле окна, Ана зачарованно смотрела на раскинувшийся внизу город. Дэниэл невольно улыбнулся, наблюдая за ней.
– Дэн! – окликнули сзади. – О боже, Дэн! Сколько лет, сколько зим!
Шелдон нахмурился, не сразу признав спешащего к ним человека. За годы, что они не виделись, Джейк слегка облысел и обзавелся брюшком; семейный человек, сразу видно.
Подойдя к ним, он крепко пожал Шелдону руку.
– Подумать только, ты здесь! – Джейк лучился восторгом. – А я уж было смирился, что никогда не увижу старого друга!
«Не допускал даже мысли, что я окажусь прав». С кривой усмешкой Шелдон ответил на рукопожатие.
– Ана, этого типа зовут Джейк, – сказал он. – Когда-то мы вместе учились.
– Юная леди! – перебил тот. – Вы ведь индиго? О, где мои восемнадцать лет?!
– В восемнадцать ты был прыщавым ботаником, – сухо заметил Дэниэл.
– И этот человек называет себя моим другом! – Джейк деланно рассмеялся. Шелдон скептически поднял бровь, но промолчал.
Ана, которой этот разговор был не особенно интересен, вежливо извинилась и отошла: пейзаж за окном занимал ее куда больше. В воздухе повисло напряжение.
– И всё же, Дэн, – Джейк продолжал улыбаться, но говорил абсолютно серьезно, – чего я действительно не ожидал, так это что ты откажешься от собственных слов и вернешься на Землю… не на коне.
Шелдон поморщился: Джейк был не первым, кто говорил ему об этом.
– Я ни от чего не отказался, – сказал он с раздражением. – Индиго – жизнеспособный вид…
– …вот только они не могут пережить половое созревание. – Джейк закатил глаза. – Я читал твой доклад. По сути, это – твоя полная и безоговорочная капитуляция. Признай, Дэн.
– Ничего подобного.

Незадолго до отлета с Моана Дэниэла навестил Лле.
– Вчера Совет Общины постановил, что возмездие не свершится, – сказал он и посмотрел на Шелдона в упор. Тот выдержал взгляд.
Слова Лле его не удивили. Моане связаны по рукам и ногам, ведь индиго – их последняя надежда на продолжение рода. Ради индиго моане готовы на многое. Почти на всё.
– А как же древний закон? – спросил Шелдон с легким злорадством.
– Выживание расы превыше всего. – Лле поджал губы. – В противном случае законы будет некому чтить.
Мысленно с ним согласившись, Шелдон поднялся и подошел к окну. За окном была ночь, единственный фонарь периодически гас, погружая улицу во тьму. В стекле отражался кабинет – стеллажи с папками, массивный письменный стол, обитые кожей кресла. Встретившись глазами с отражением Лле, Шелдон произнес:
– Чистая случайность, что о предстоящем кризисе стало известно до того, как произошло непоправимое. – Лле не ответил, и Шелдон продолжил: – Ваше нежелание делиться информацией о себе чуть было не погубило индиго.
Фонарь за окном несколько раз мигнул и снова погас. Отражение в стекле стало отчетливее, и у Дэниэла пробежал по спине холодок: Лле улыбался.
– Если бы это случилось, – сказал моанин с расстановкой, – мы бы понесли наказание.
Гибель целой расы – единственно возможная кара за столь преступную беспечность. Они бы приняли эту участь как должное, понял Шелдон. От этой мысли ему стало не по себе.
– Мы ценим то, что принесло нам сотрудничество с людьми, – сказал Лле.
«Но что вы будете делать, если со временем – нет, не есликогда потребность в сыворотке, а значит и в людях, исчезнет?» – подумал Дэниэл.
Это неизбежно, и вопрос лишь в том, как скоро сами моане придут к такому выводу. В любом случае, он, Дэниэл Шелдон, будет последним человеком, который откроет им на это глаза.

Джейк смотрел на Шелдона с нескрываемым скепсисом.
– Индиго – жизнеспособный вид, – повторил Шелдон. – Не сейчас, так через несколько поколений они смогут обходиться без нас. Со временем необходимость в сыворотке попросту отпадет.
– Если твои расчеты верны. – Джейк фыркнул.
Шелдон покачал головой.
– Они верны, – сказал он.
В этот момент прозвучал сигнал об окончании перерыва, и все потянулись в зал заседаний.
Шелдон придержал перед Аной дверь.
– Ни капельки не изменился, да? – бросил Джейк, проскальзывая следом за ней.
– Кто знает, – Дэниэл ухмыльнулся и тоже проследовал в зал.

URL
2009-12-18 в 13:43 

KJK
Мерзкая гидра реакционного псевдоискусства, отпочковавшаяся от гнилого тела давно поверженного и забытого этнического хай-тека ©
6. Каин

Первый, на кого я наткнулся, выйдя из дому, был старый Том, продавец газет. Я кивнул ему, намереваясь пройти мимо, но он, конечно, не мог промолчать.
– Эй, Каин! – окликнул Том. – Как братишка?
– Нормально, – ответил я, останавливаясь возле киоска. Пару минут в запасе еще оставалось, можно и поболтать, черт с ним. Старик и правда переживает за Авеля.
– Ходит уже сам? – спросил Том.
– Пытается. Не очень получается пока, ну ничего. Доктор Шелдон говорит, что со временем все вернется в норму.
Доктор Шелдон заходил к нам перед отлетом на Землю. Разговаривал с Авелем, пытался его подбодрить. Брат был тогда еще совсем плох – зрение к нему не вернулось, он даже сидеть мог с трудом, не то что стоять. Я кормил его с ложечки, мыл, таскал на руках в туалет. Авель все больше молчал, говорить ему было тяжело, но я видел, как тяготит его моя забота. Он не привык к такому, понимаете. Он же всегда был сильным и самостоятельным, ни от кого не зависел. А тут – калека, беспомощный, слабый, и рядом только брат, который всегда его ненавидел.
Как подумаю об этом – вот честно, удавиться хочется. Я ведь хотел его убить в ту ночь. Я правда так думал.
Каждый раз, как об этом вспоминаю, сердце стынет, и не могу смотреть ему в глаза.
Авель провалялся в Центре Индиго неделю, а потом мне разрешили его забрать. Когда я привез его домой… Он такой был, никогда не забуду. Я его уложил в кровать, укутал одеялом, сел на пол, уткнулся носом в его руку и сидел всю ночь, дышать не мог, так мне было страшно и тоскливо. Авель спал, ему вкололи успокоительное, и доктор Шелдон сказал, что все будет хорошо – не сразу, со временем, – а сейчас надо просто ждать. Вот я и ждал, сидел там на полу, и ждал, когда руки перестанут дрожать и горло отпустит. Дальше было уже полегче, а в ту первую ночь я чуть с ума не сошел.
Сейчас Авель видит уже почти хорошо, может сам держать ложку – в правой руке, левая все еще скрюченная, он ее прячет на груди, стыдится. Неделю назад начал потихоньку вставать. Я ему помогал, поддерживал под руку… а он так посмотрел на меня, захотелось на месте провалиться. И я сказал: «Братик, ну давай, все получится», а он… Он вдруг заплакал, и я так испугался – думал, ему больно, засуетился, усадил его, обнял, сказал: «Ну что ты, что ты, все же хорошо!» А он тогда от меня отстранился и сказал тихо-тихо: «Прости меня». И снова ткнулся носом в мою рубашку. Я аж обалдел. «За что простить?» – спрашиваю, а сам думаю: «Господи, знал бы ты, что я собирался сделать, как я перед тобой виноват».
Авель, наверное, думает, что мне в тягость о нем заботиться. А я рад, что хоть как-то могу искупить то зло, которое совершил. Хреновым я был старшим братом. Самым хреновым на свете.
Маме я так ни о чем и не написал. Пусть думает, что у нас все в порядке, незачем ее зря волновать. Мы лучше дождемся, когда Авель полностью поправится, и прилетим ее навестить. Авелю с каждым днем все лучше. И настроение у него поднимается, я же вижу: он стал чаще улыбаться, шутит, с удовольствием читает и смотрит стереофильмы. Я бросил работу в баре и провожу с братом все свободное время. И каждый раз, когда я возвращаюсь домой и вижу, как он рад моему приходу, на сердце теплеет, и я думаю, что, возможно, еще не поздно стать самым лучшим старшим братом.
Сидни заходит к нам почти каждый вечер. Я готовлю ужин на кухне, а она рассказывает Авелю, как прошел день. Брат смеется – язык у Сидни отлично подвешен, любая ерунда звучит забавно, а я стою над раковиной, чищу овощи и улыбаюсь, как дурак, потому что… Потому что все хорошо. А будет еще лучше.
Вчера вечером Сидни проскользнула на кухню вслед за мной, обняла меня сзади. И стояла так пару минут, прижимаясь к моей спине, а потом отстранилась, улыбнулась мне и вернулась в комнату к Авелю.
Когда Сидни уже уходила, я набрался смелости и пригласил ее на свидание. А она хихикнула и сказала: «Ну я уж думала, ты никогда не догадаешься». И снова меня поцеловала. На этот раз по-настоящему.
В комнате меня ждал Авель. Который сказал примерно то же самое, что и Сидни. Я швырнул в него подушкой, но он с хохотом увернулся. Точнее, попытался.
Потом мы с ним играли в шахматы. У меня пока не очень хорошо получается, но Авель считает, что я делаю успехи. Я у него и на этот раз не выиграл – брат мне не поддается, говорит, что я должен победить честно. Зато я заметил, что у него почти все пальцы двигаются; он задумчиво вертел в левой руке сбитую пешку.
В общем, я вчера был самым счастливым жителем Нью-Ньюарка, точно вам говорю.

Попрощавшись с Томом, я свернул за угол, прошел два квартала и остановился возле супермаркета. Если верить часам на фасаде соседнего здания, смена у Сидни должна была закончиться через четверть часа.
Но она появилась неожиданно – наверное отпросилась пораньше. Неслышно подкралась сзади и закрыла мне глаза руками.
– Привет, – сказал я, улыбаясь. И захлопал ресницами, щекоча ее ладони.
– Привет. – Сидни убрала руки. Я обернулся и обнял ее, а она привстала на цыпочки и поцеловала меня в уголок рта. – Как дела?
– Классно, – ответил я. И рассказал ей про Авеля и про его руку.
Мы перекусили в кафе, и я предложил пойти на стереофильм – вчера с Земли привезли новые записи, но Сидни сказала, что хочет прогуляться. Так что мы пошли в центр, ели мороженое у фонтана на главной площади, потом поднялись на телебашню – по выходным туда пускают экскурсии, но я раньше никак не мог собраться, а с Сидни все получается как-то запросто.
Нью-Ньюарк с такой высоты выглядел, как игрушечный город, а до купола, казалось, было рукой подать. У меня немного закружилась голова, и я отошел от края площадки.
– Эй, – окликнула Сидни.
Я обернулся. Она стояла у самого ограждения, чуть склонив голову набок. И я подумал не к месту: как же странно все иногда случается. Какие причудливые совпадения строят по кирпичику нашу жизнь. Что было бы, если бы Сидни не понравилась «Маргарита»? Или если бы она не попросила меня познакомить ее с братом? Или если бы я пошел в ту ночь на площадь вместе с остальными, а не отправился домой?
– О чем задумался? – Сидни подошла и взяла меня за руку.
– О тебе, – честно ответил я. – И об Авеле. И вообще обо всем сразу.
– Надо будет его сюда привести как-нибудь, – сказала Сидни. – Думаю, ему понравится.
Я хотел сказать, что она, наверное, права, но тут случилось еще одно совпадение: проходивший мимо паренек случайно толкнул Сидни, и мне пришлось подхватить ее на руки, чтобы она не упала.

Я вернулся домой около полуночи. Заглянул в комнату брата: Авель спал, уткнувшись носом в сгиб локтя. Ну, то есть, это я думал, что он спит, потому что когда я уже собирался тихонько притворить за собой дверь, Авель меня окликнул.
– Не смей жениться, пока я не встану на ноги, – строго сказал он. – Это будет не по-братски.
Я хмыкнул и присел на край его кровати.
– Ты уж тогда выздоравливай поскорее, братец, потому что к тому все идет.
Авель сел в постели, взъерошил свои длинные волосы и улыбнулся.
– Приложу все усилия, – сказал он серьезно. – Дай мне еще месяца два.

Я вышел из его комнаты, прислонился спиной к стене и стоял так минут пять, глупо улыбаясь.
Наверное, завтра можно написать маме, подумал я.


FIN

URL
   

парковка текстов

главная